Вернувшись в Штайнбах, разворачиваем карту. У нас три реальных направления: на запад - к Люксембургу, на юг - во Францию, на восток - к Швейцарии. Четвертое направление, на север - нереально: надо бы было протопать через всю Германию... Вот и лесок у водонапорной башни, - она тоже помечена на карте. За ним - другие леса, один возле другого. Подойти к Ремельфингену легко. Но, чтобы запутать следы, решаем начать свой бег на север: мы уверены, что погоня будет брошена именно в том направлении. Ведь естественно, что беглецы должны бы устремиться по кратчайшей дороге, прямиком к себе на родину. А это и есть северное направление. Пусть преследователи помчаться туда. А мы тем временем, через пару километров, свернем под прямым углом на запад, а еще через несколько километров повернем на юг, к Ремельфингену. Там возьмем чемоданчик с необходимыми туалетными принадлежностями...
С нетерпением дожидаемся возвращения товарищей из села. Вот и они. - Знает ли конвоир, в какую бригаду нас перевели? - По-моему, вряд ли. - отвечает Джока. - Ну, а наши "сопротивленцы", как они? - Были очень обеспокоены, что вместо вас пришли другие. Объяснили, что вас просто перевели в другую бригаду. Поль спрашивал, нельзя ли подойти к лагерю. Я начертил, указал, где вышка, у которой бы вы смогли его подождать. Он сказал, что хотел бы тебя, Аца, увидеть... - Как же он меня увидит? Только, когда будем возвращаться с работы... - Я ему так и объяснил. Впрочем, вот его записка. "Дорогой Алекс, твои товарищи. Почти всё собрано. Дело за чемоданчиком. Его обещают дать завтра. Отец был удивлен, обнаружив пропажу своего рабочего костюма.." В записке был перечень собранных вещей. - Конвоир поинтересовался, когда вы намереваетесь бежать. Я ответил, что, как думаю, не ранее, чем через неделю Он улыбнулся и больше ни о чем не спрашивал. Еще раз внимательно изучаем карту, объясняем друзьям из второй тройки, почему мы избрали именно такой витиеватый маршрут. В мыслях уже бредим первой ночевкой на свободе: лес, костер, печеная в золе картошка... "Ах, ты, милая картошка-тошка-тошка..." Стоп! А спички? Прошу Джоку передать Полю дополнительный заказ: спички, кусочек целлофана, чтобы предохранить их от дождя, сырости... - Вам бы еще и зонтики! - ехидничает Добри. - Вы их и прихватите! - парируем в ответ: - Не забудьте также спальные мешки, маникюрный набор и обязательно... галстуки. А то ни одна француженка вам глазки не состроит!.. Настроение - на высоте, "чемоданное": все случайности при подобной тщательной подготовке сведены, вроде бы, до минимума. Лишь бы обувь не подвела, - слишком уж она хлипкая! Я вспомнил, как отец учил меня словами А. Суврова: "Хочу - это уже половина "могу!". А мы очень-очень захотели!
Последний концерт. Для нас - прощальный. В этот вечер, когда мы вместе в последний раз, нам хочется петь гимны и романсы всем песням, которые нас объединили, сплотили и, вопреки суровым охранникам, дали понять истинную прелесть и величие настоящей дружбы... И грустно на душе от предстоящей разлуки... "Капельдудка" Михаило уступает свое место преемнику - Добричко. Пусть тренируется! На душе торжественно. Именно такому моменту соответствует великий гимн, который всегда первым исполняли у костра: "Коль славен наш Господь в Сионе, Не может изъяснить язык! Велик он в небеси на троне, В былинках на земли велик!.." Великий, торжественный гимн! Затем зазвучала и шуточная черногорская песенка, где упоминалась и граница, - ведь сейчас у нас цель именно - граница. Родилась эта песня у черногорцев, видимо, после свержения турецкого ига, когда Черногория впервые обрела собственные границы: "На граници стража стоjи И сумнива лица броjи..." Кстати, а как нам повезет на границе? Как миновать эту "стражу", отнюдь не занимающуюся, как это в песне, лишь "подсчетом подозрительных лиц"? Не там ли ждет крушение всех наших надежд? Ведь мы не имеем ни малейшего о ней понятия! Но... как говорится во французской поговорке "Кто не рискует, тот и не выигрывает!" -"Qui ne risque rien - ne gagne rien!". Вспоминается и Козьма Прутков: "Всё стою на камне: дай-ка брошусь в море! Что судьба пошлет мне? Радость или горе? Может, озадачит. Может, не обидит: Ведь кузнечик скачет, а куда? - не видит!" Определенно, К. Прутков давал нам отличный совет: "Хоть и не видишь, куда скачешь, но не бойся рискнуть!".