Глава 3. "EN PASSANT PAR LA LORRAINE..." ("Проходя по Лотарингии" - франц. песенка)
"Проходя по Лотарингии в деревянных башмаках..." - поется в одной детской французской песенке. И в моем воображении вновь появляются мои друзья-спутники, наш с ними путь по этому региону. Правда, не в деревянных башмаках. По лесным звериным тропкам, стороной обходим селения, дороги. С трудом продираемся через густые, колючие заросли. Уши наши насторожены: не натолкнуться бы, не дай Бог, на человека! Друг ли, враг ли, - поди-узнай! Во всяком случае, он может оказаться для нас смертельной опасностью. Любой зверь для нас лучше. Вспоминаю песню "юных разведчиков":
Да, "Нам путь не страшен, идем до облаков!". Песенка эта почти про нас, хоть нам и более "одиннадцати". Песенка про то, как мы шагаем по тропкам, про тучи, про гром, про облака... Во всяком случае, она мне сильно помогает в нашем пути "до облаков"... "Он пел, и веселая песня Ему помогала в пути...". Пел и я. Мысленно: нельзя было поднимать лишнего шума! И в нас действительно всё пело, было легко-легко! Одним словом - наконец-то мы были на свободе! Если верить карте, мы в первую ночь протопали более двадцати километров, петляя, продираясь в темноте сквозь заросли. По карте - двадцать, но это - в птичьем полете. Нам же приходилось кружить, обходить села, выискивать кратчайшее расстояние от одного леса до другого, чтобы как можно меньше быть на открытой местности. В этом помогала и сама ночь. И всё же, наш первый бросок был слишком переполнен нервным напряжением! Как только забрезжил рассвет, измотанные и разбитые, мы набрели на тихий и, казалось, заброшенный хуторок. Стоявший на отшибе сарайчик показался нам вполне безопасным. В нем было полно сена, и мы тут же замертво свалились. Не думали ни о чем, - на это просто не хватало сил. Я даже не успел почувствовать блаженства отдыха, как провалился в глубокую пропасть полной отрешенности и безразличия, пудовые веки закрыли мои глаза. Однако, сквозь сон мне почудился неясный скрип двери. И еще раз она скрипнула. Но не было мочи хотя бы приоткрыть сомкнутые веки, приподнять мое, ставшее чужим, тело, оторваться от удобной вмятины в пушистом, опьяняюще-пахучем сене... Когда проснулись, сквозь щели сарая пробивался свет яркого солнца, стоявшего высоко в небе. И тут, потягиваясь и оглядывая наше убежище, увидели: у самого входа лежало три аккуратных свертка, а рядом стоял двухлитровый кувшин. Полный молока! В свертках хлеб и сало. Конечно, нас взволновало благородство незнакомых хозяев! Быстро поглощаем "манну небесную". Не удерживаюсь, чтобы не нацарапать на клочке бумаги то, чем были переполнены наши сердца: "Гран мерси!".
Третьи сутки пути. Теперь единственным нашим питанием - по ложке сахару и по галете (было их сорок штук!), трижды в сутки. Зато вчера мы выкопали несколько картофелин и испекли их. На мигом потемневшем небе, в свинцом налитых грозовых тучах засверкали стрелы молний, раз за разом заухали раскаты грома. Гроза разразилась сильнейшим ливнем. Еле успели прижаться к стволу развесистой густой ели (вопреки, конечно, скаутским правилам и уже пережитому личному опыту, когда, лет восемь тому назад, в лагере на Авале, меня контузил разряд молнии). Думали, что это нас спасет. Не тут-то было! Через несколько минут нас обдало ручьями воды, и мы моментально промокли насквозь. А дождь все хлещет и хлещет, да какие крупные капли! Как пригодился чемоданчик и целлофан: кроме продуктов успели в него засунуть и карту и компас! Ливень не собирается утихать. Что ж, промокшим насквозь терять уже нечего, и мы пошли дальше. Стала пронизывать дрожь, и мы чуть ли не до бега, чтобы хоть так согреться, ускорили шаги. Беспокоит состояние нашей обуви, сколько она выдержит? В лесу стало совсем темно, но тут вдали посветлело, и мы вышли на просеку, вдоль которой шли рельсы узкоколейки. Они ржавые. Значит, по ним уже давно не ездили. Хоть и не совсем в нашем направлении, но пошли по ним. Будочка! Как-никак, а крыша. Дверь прикручена проволокой. Заглядываем внутрь: ничего не видно. Раскручиваем проволоку, открываем дверь, перелезаем через какие-то препятствия. Достаем спички: кругом навалены лопаты, кирки. А посреди - железная печка с выведенной наружу трубой. Около нее - штабелек наколотых дров. Настоящее счастье! Растопили печь, игривые языки пламени осветили убежище. Приводим всё в порядок, увеличиваем свободную площадь. Теперь будет куда кое-как примоститься. Раздеваемся наголо, выжимаем одежду, развешиваем. Стало тепло, потом жарко. Тут же неудержимо стало клонить ко сну. Полусидя, полулежа, кто как, приспосабливаемся и забываемся. В столь неудобном положении и сон тревожный. Это - хорошо,- помогает нам вовремя подбрасывать дрова. Эх, если бы кому-либо снаружи взбрело в голову глянуть сюда через окошко! Вот бы шарахнулся без оглядки, завидя у горящей печи голые привидения в самых причудливых позах! Даже не верится, что человек и в таких условиях способен отдохнуть и восстановить силы... Давно рассвело, когда мы открыли глаза. Вся одежда высохла, но в каком она жутком виде! Прогладить бы! Обувь так покоробилась и пересохла, что стала жесткими колодками. Обули ее с превеликим трудом. Да-а, ножки мы натрём- будь здоров! Что поделать, спасибо и на том! А как бы мы провели ночь, если бы не эта спасительная будочка, да еще и с печуркой, да еще и с готовыми дровами?! Подкрепились сахаром, галеткой и, учитывая наш вид, с крайней предосторожностью двинулись в дальнейший путь. Только тут я обратил внимание, что на штанинах моих "мини-брюк" (слишком уж они короткие!) отпечатались, будто проявились, рисунки каких-то круглых бомб с горящим фитилем. Что бы это означало? Артиллерийский знак?