Но Франция жила и другой жизнью, скрытой. Днем и ночью работали подпольщики, те, кто не смирился с подобным положением вещей. - Как у тебя с украинским? - спросил меня Кристиан Зервос, как только мне вручили документы. Вопрос не только неожиданный, но и непонятный. На нашей беседе присутствовали Викки и Мария Златковски. "При чем тут украинский?"- недоумевал я. Однако ответил, что знаю, знаю и много песен. Меня тут же попросили спеть. Смутился, покраснел. Викки подбодрила, и я, вначале робко, потом погромче, затянул "Ревэ тай стогнэ Днiпр широкий". Затем мою любимую "Стоить гора высокая, под тiй горой зелений гай...". Внимательно прослушали, переглянулись, и Кристиан протянул мне какую-то тонюсенькую брошюрку на украинском языке. Удивился: на обложке красовалась странная эмблема, - трезубец со свастикой. Что это? Прочел вслух несколько строчек. По-моему, все были удовлетворены. Предложили завтра же сходить в клуб украинских националистов -"Украiнську Громаду", и стать там на учет, заручиться поддержкой и получить направление в бюро по трудоустройству на Кэ д'Орсей.
Операцию эту продумали до мельчайших подробностей, составив для меня "легенду", объясняющую, почему у меня русская фамилия. Вкратце ознакомили с основными положениями националистов. Мне предстояло регулярно посещать "сходы", слушать доклады, зарекомендовать себя ярым противником большевизма. Характерно, что, как мне сказали, члены "Громады" плохо знают историю и не лучше - географию. Тут же, чтобы меня подбодрить, рассказали анекдот. Якобы, в "Громаде" висит карта России, где маленький овал с Питером и Москвой назван "Московией", а вся остальная территория - "Украiна". И если, мол, заходит туда новичок, то "пан-пысарь" спрашивает: "Звиткиля це ты?". Получив ответ, что тот "З Владивостоку", или "З Владикавказу", писарь бросается к карте, ищет, находит и глубокомысленно соглашается: "Так, цэ - сэрьцэ Украiны!"... И мне, стало быть, бояться поэтому нечего. Действительно, в "Громаде" меня приняли благосклонно и без особых проверок, задали несколько вопросов и выдали требуемое направление.
Так я попал на завод в Парижском предместье Курбевуа, готовивший кадры специалистов-металлистов. Здесь я и получил мой первый настоящий документ с гитлеровским орлом - заводской пропуск "лессэ пассэ". Оккупанты явно нуждались в квалифицированных металлообработчиках: фронт требовал "мяса", оружия, машин. Немецкие тылы оголялись по мере хваленных "побед" в России, и нацисты заманивали иностранных рабочих повышенной зарплатой на пустеющие заводы.
С первых же дней на заводе в Курбевуа я столкнулся с величайшими для меня трудностями, которых не предполагал: не знал ни названий элементарных инструментов, ни терминов, которыми запросто владеет любой французский школьник. Прекрасно понимая, какое отребье сюда шло, я держался замкнуто, консультироваться с кем-либо было крайне опасно. После двух месяцев учебы экзамены предстояло сдавать нацистам, и проявить себя несведущим в элементарных вещах было бы явным провалом! Зубрил дома, был всё время в напряжении, и буквально через неделю взвыл от невыносимой нагрузки, а главное - от нервной напряженности. Рассказал об этом Кристиану: - "Не могу, мол. Провалюсь!". - Потерпи! - успокоил он меня: - Скоро к тебе подойдет наш человек. Он к тебе приглядывается. Сам понимаешь: не всё делается сразу!..
И вот возле меня, у верстака, остановился симпатичный, с живыми черными глазами, юноша. Ростом ниже меня, но крепкого телосложения. И... произнес условленную фразу! Я чуть не бросился к нему на шею. Наконец-то я не один! Звали его Мишель Зернен. Родом из Туниса, учился в Версале. Провел уже несколько диверсий, застрелил предателя. В одной из операций был ранен. Короче, был членом подпольной молодежной организации "Бэ-Жи" (Батайон де ля Женесс) - Конечно, об этом я узнал намного позже от Кристиана. Итак, несмотря на молодость (был на год моложе меня), он был подпольщиком "со стажем". И... отличным другом! Если у меня возникали вопросы, - подсказывал, помогал во всем. Учиться мне стало легче и безопасней.
Однажды Мишель пригласил к своему другу: - Надо ему помочь! - сказал он многозначительно. Потом, подумав, добавил: - Долгое время мы работали с ним в паре. Хотелось бы, чтобы ты с ним познакомился... Дверь на рю де ля Конвансьон открыл молодой парень. Звали его Морис. На столе появились артишоки, уксус, прованское масло. Мы с собой прихватили несколько кусочков колбасы и хлеба. Вот так, впервые в жизни я попробовал эту неизвестную мне дотоле овощ - артишок. - Сегодня мы с Мишелем прощаемся. - начал Морис, когда мы сели за стол. Задумался: - Берегите друг друга, как это было у нас. Мы крепко дружили, Жорж! - и предложил тост, от которого мурашки пошли по телу: - За то, чтобы наши жизни, жизни наших друзей не остались неотомщенными и обошлись бы нацистам подороже! За то, чтобы моя сестренка никогда не прочла моей фамилии на нацистских траурных извещениях!