Наконец, когда стало казаться, что операция отменена, и уже подумывалось о путях ретировки, прозвучало: «Здесь Лондон. Передаем специальное сообщение Симону из Лиона: у кардинала собралось десять кюре и десять эвеков. Повторяем…». Было уже 1915. Фраза означала: самолет надо ждать сегодня к 1–2 часам ночи на поле, закодированном под «Кардинал». Привезет десятерых, заберет столько же. А к отправке было собрано двенадцать человек! Что делать?
Конечно, сбитые летчики имеют бесспорное преимущество, а вот двух разведчиков… их придется переправлять по цепочке через Пиренеи…
Роли каждого из участников строго распределены. У каждого — свой карманный фонарик и, чтобы не закоченеть от холода в случае вынужденной ночевки под открытым небом, — по фляжке крепкого спиртного. Изучена карта местности до мельчайшей подробности, намечены пути отхода, места, где можно бы было замаскироваться в случае преследования, и место и час последующего сбора. Предвидено будто все. Для выхода на само поле группе назначено собраться к 2200 у ближайшей к полю опушки. И тут выяснилось: только-что вернувшиеся из предварительной рекогносцировки велосипедисты доложили, что именно это поле гитлеровцы посчитали самым удобным для подобной акции и понасыпали на нем кучи мусора, битого кирпича и глыб бетона. Кое-где они были высотой до метра! Надо же такому невезению! Но изменить что-либо — слишком поздно…
Еще раз вперед выслана группа дозора на велосипедах: пусть следят за полем и окрестностью. Если заметят что-либо неладное, посторонних лиц или засаду, пусть предупредят. Такой большой группе ни в коем случае не след попадаться на глаза какому-нибудь прохожему!
И вот группа серых призраков, неслышными шагами продвигаясь параллельно дороге, подходит к полю. Дозорные докладывают: встретили двух прохожих, но те подозрений не вызвали, ушли своей дорогой. Вдоль поля отмечена полоса будущей посадки, шириной примерно в сто пятьдесят метров. Закипела работа. Продвигаясь от кучи к куче, франтирёры по цепочке передают кирпичи, лом бетона. Крайние отбрасывают их в стороны. Одна за другой, по мере продвижения цепочки, исчезают кучи. Образовывается и удлиняется полоса, окаймленная растущими барьерами.
Под ногами хлюпают лужи, летят куски грязи. Под бледным светом луны кажется, что какие-то невиданные звери, расползшись по полю, затеяли не то возню, не то замысловатый пляс вприсядку. То здесь, то там, слышатся вскрики, ругань: кто-то в кого-то угодил камнем, кому-то на ногу упал кусок бетона… Иногда то там, то здесь на миг вспыхивают огоньки: это подсвечивают себе фонариком, чтобы убедиться, всё ли в том месте хорошо распланировано. Несмотря на полуторачасовую работу, расчищено лишь три четверти полосы. А время бежит, уже слышен нарастающий гул самолета. В работу подключились и те, кто должен подавать сигналы: по только что низко пролетевшему силуэту узнали контуры бомбардировщика «Гудзон». Франтирёры заторопились еще больше, кирпичи так и замелькали в воздухе. Через несколько минут «Гудзон» вернулся и стал кружить над полем. Летчик без сомнения не имел понятия, какой сюрприз его ждет. Но он получил приказ и будет кружить, пока не израсходует излишек горючего…
Еще пять минут, кажущиеся вечностью. Уф, кажется всё! По своим местам бегут сигнальщики. Один из них точками-тире подает опознавательные сигналы. Самолет ответил, и тут же загорелись фонарики, треугольником обозначая створ посадки. Бомбардировщик сделал заход и сразу пошел на снижение. Со свистом пронесся над фонариком в вершине равнобедренного треугольника, выставленного на высоту ровно в два метра. Через секунду, сквозь гул моторов, послышался сильный всплеск: колеса самолета угодили в лужу. Летчик с трудом вывел машину из грязи, чудом удерживая ее в равновесии. Дорулив до конца полосы, самолет развернулся и приготовился к взлету. Заглох мотор, стало непривычно тихо. В фюзеляже открылась дверца, из которой высыпало десять человек. Тотчас их места заняли улетавшие. Снова захлопнулась дверца. На все это потребовалось от силы две минуты. Вновь взревел двигатель, дан полный газ, отпущены тормоза, но… машина не тронулась с места — ее колеса засосала грязь. Еще две попытки. Безрезультатно. Вновь открылась дверка, на землю сошли пассажиры. Вместе с только что прилетевшими они обступили самолет и, когда летчик давал полный газ, за крылья и шасси пытались вытолкнуть машину. Безуспешно. Выключен мотор. После его надсадного рева мертвая тишина больно резанула уши. В проеме дверцы показалась голова летчика: