Ласковый теплый ветерок обдавал нас характерными морскими запахами, и мы жадно вдыхали воздух Атлантического океана. Как нам показалось, это и есть чудесный воздух обретенной свободы. Да, так казалось… Перед нами был океан, а за ним — свобода и борьба, выполнение не только нашего прямого солдатского долга, но и нашего долга перед многими людьми, внесшими немалую лепту в то, чтобы мы целыми и невредимыми добрались сюда. Осталась малость: обогнуть на севере Бретонский полуостров, и мы — в Англии. Или поплыть на юг, обогнуть Пиренейский полуостров с Португалией, и мы — в Африке. Интересно: куда именно повезет нас капитан? Мы были уверены, что нас всюду примут с распростертыми объятиями: идет война, и солдаты нужны. Мы будем драться за свободу многих стран: Югославии, Франции, Польши, Греции, России… против их, против нашего общего врага — фашизма-агрессора.
Шум океана привел нас на набережную. А вот и оно, нужное нам бистро. Дверь его настежь открыта. Ничего удивительного: по утрам всегда заскакивают в такие заведения на чашечку, хоть и эрзаца, но горячего кофе. Памятуя предупреждение «очкастого» Гастона и Пьера, что необходимо быть крайне осмотрительным, я решил не спешить. Зачем торопиться? Мы уже на месте, но не вредно предварительно осмотреться. Странно: в бистро никто не заходит и из него не выходят! Почему? Без утреннего кофе, без того, чтобы посудачить о том, о сем? — Что-то не похоже на общительных французов. Невдалеке расположилась со своим товаром торговка зеленью. Подошли к ней. Я заказал фунт моркови, как-никак, а это дешево, заменит нам более плотный завтрак, от которого с нашими финансовыми возможностями мы предпочли воздержаться. Пока она взвешивала, я мимоходом посетовал на тяжелые времена: даже, мол, в бистро нет желающих зайти!..
— Что вы, месье! — боязливо оглядываясь, ответила она, — там вчера арестовали хозяина, а с ним увели и нашего капитана… В наручниках…
Стало ясно: там сейчас «мышеловка»! И мы поскорее удалились подальше. Куда теперь? Что предпринять? На обратную дорогу нет денег. Здесь оставаться нельзя: город буквально кишел немцами, патрулями жандармов. Заночевать на улице — самоубийство. Нам остается несколько часов, чтобы найти выход из положения, в каком оказались… А что если пойти на базар? Ведь должен он где-то быть. Раз базар, то там могут попасться и земляки: из Югославии много бедняков выезжало на поиски работы в Америку, Францию… Это называлось «печалбой» — поездкой на заграничный промысел. Некоторым, через десяток лет, удавалось вернуться разбогатевшими, кому как повезет… Вдруг на базаре и попадется кто-нибудь из таких! И мы пошли на запах рыбы: в приморских городах на базарах торгуют преимущественно «дарами океана». Нос нас не обманул. Бродим по базару в толпе, прислушиваемся к разговорам. Чу! Славянский грубоватый акцент! За прилавком с креветками — славянин! Вступаю в осторожный разговор. Да, он болгарин.
— Значит, вы наш земляк! Мы тоже с Балкан! И я даже пропел ему отрывок из болгарского гимна:
«Шуми Марица окровавлена, плаче девица люто ранена…» Болгарин с удовольствием стал подпевать. Постепенно я ему открылся: мы ищем работу, у нас нет средств… Не поможет ли он чем-либо? Возможно, ему требуются матросы, или он знает, кому они нужны? Может сам он рыбак?
— Мне как раз нужны такие люди! Я вам помогу с дорогой душой, пристрою на работу, вы будете довольны… Вот только мне надо распродать товар: дело прежде всего, бизнес есть бизнес!
— Конечно. Мы это понимаем… — обрадованные такому везению, мы смотрим на него восхищенными глазами.
— Вы пока погуляйте! Подойдете сюда в пол двенадцатого. Теперь, уже как туристы мы стали гулять по улочкам города, отличного, прекрасного, гостеприимного города. Даже многочисленность немцев нас ничуть не беспокоит: мы себя чувствуем чуть ли не местными жителями… Ля Рошель! Надо же: город, в котором побывал сметливый Д’Артаньян, город, где мушкетеры ловко обвели вокруг пальца злую «миледи», хитрющего кардинала Ришелье! И я мысленно перелистал в памяти удивительное произведение А. Дюма. Мушкетеров было трое, плюс гасконец Д’Артаньньян. Нас тоже трое. Не окажется ли болгарин нашим благородным гасконцем?..
Часов у нас не было, и мы опоздали на целых полчаса. Не узнали нашего болгарина: он был разъярен, набросился на нас с руганью, почему мы опоздали? Пока вел нас куда-то, все время распекал за неточность, не давал нам и слова вставить. Конечно, мы виноваты, но так получилось… Вдруг он втолкнул нас в дверь большого углового дома: