Действительно, в «Громаде» меня приняли благосклонно и без особых проверок, задали несколько вопросов и выдали требуемое направление. Так я попал на завод в парижском предместье Курбевуа, готовящий кадры специалистов-металлистов. Здесь я и получил мой первый настоящий документ с гитлеровским орлом — заводской пропуск «лессэ пассэ». Оккупанты явно нуждались в квалифицированных металлообработчиках: фронт требовал «мяса», оружия, машин. Немецкие тылы оголялись по мере хваленых «побед» в России, и нацисты заманивали иностранных рабочих повышенной зарплатой на пустевшие заводы.
С первых же дней на заводе в Курбевуа я столкнулся с величайшими для меня трудностями, которых не предполагал: не знал ни названий элементарных инструментов, ни терминов, которыми запросто владеет любой французский школьник. Прекрасно понимая, какое отребье сюда шло, я держался замкнуто, консультироваться с кем-либо было крайне опасно. После двух месяцев учебы экзамены предстояло сдавать нацистам, и проявить себя несведущим в элементарных вещах было бы явным провалом! Зубрил дома, был все время в напряжении и буквально через неделю взвыл от невыносимой нагрузки, а главное — от нервной напряженности. Рассказал об этом Кристиану: «Не могу, мол. Провалюсь!»
— Потерпи! — успокоил он меня. — Скоро к тебе подойдет наш человек. Он к тебе приглядывается. Сам понимаешь: не всё делается сразу!..
И вот возле меня, у верстака, остановился симпатичный, с живыми черными глазами, юноша. Ростом ниже меня, но крепкого телосложения. И… произнес условленную фразу! Я чуть не бросился ему на шею. Наконец-то я не один! Звали его Мишель Зернен. Родом из Туниса, учился в Версале. Провел уже несколько диверсий, застрелил предателя. В одной из операций был ранен. Короче, был членом подпольной молодежной организации «Бэ-Жи» (Батальон де ля Женес). Несмотря на молодость, на год моложе меня, был он подпольщик «со стажем». И… отличный друг! Если у меня возникали вопросы, подсказывал, помогал во всем. Учиться мне стало легче и безопасней. Однажды Мишель пригласил к своему другу:
— Надо ему помочь! — сказал он многозначительно. Потом, подумав, добавил: — Долгое время мы работали с ним в паре. Хотелось бы, чтобы ты его знал.
Дверь на рю де ля Конвансьон открыл молодой парень. Звали его Морис. На столе появились артишоки, уксус, прованское масло. Мы с собой прихватили несколько кусочков колбасы и хлеба.
— Сегодня мы с Мишелем прощаемся, — начал Морис, когда мы сели за стол. Задумался: — Берегите друг друга, как это было у нас. Мы крепко дружили, Жорж! — и предложил тост, от которого мурашки пошли по телу:
— За то, чтобы наши жизни, жизни наших друзей не остались неотмщенными и обошлись бы нацистам подороже! За то, чтобы моя сестренка никогда не прочла моей фамилии на нацистских траурных извещениях!
Такой мрачный тост этого девятнадцатилетнего красавца, уже думавшего о смерти, не был случайным. Морис был занесен в списки смертников. Родители, семья его скрывались. Морис вытащил пачку листовок «Юманите», за 25 сентября этого года. Там говорилось:
Правительство убийц! Это оно гильотинировало депутата Амьена Жана Катла. Фон Штюльпнагель, Петен, Дарлан проливают реки французской крови. Лишь террор обеспечивает им их временное господство. Но эти бандиты заплатят за все так же, как за все заплатят судьи их государственного трибунала. Против террора врагов родины народ находится в состоянии самозащиты…
Дальше шел список расстрелянных и гильотинированных мучеников национального освобождения, и в конце было приписано:
Эти смерти будут отомщены!
Морис включил замаскированный приемник, и сквозь шорохи эфира и писки морзянки мы услышали перезвон кремлевских курантов. Здесь было десять часов вечера, а в Москве — полночь. Торжественная мелодия «Интернационала»… Я впервые слышал радиопередачу «Коминтерна» во Франции. Гитлер первого сентября напыщенно заявил, что, мол, «созрели все условия для того, чтобы нанести сокрушительный удар, который еще до наступления зимы должен окончиться полным поражением врага…». Москва на это сообщала спокойно и твердо о боях, которые шли на всех фронтах, о том, что после героической обороны пала Одесса, что защита Москвы доверена маршалу Жукову… В Москве состоялась сессия тройки по изучению вопроса об англо-американской помощи СССР, что, как обычно, в ноябре, на Красной площади состоялся парад…