Итак, положение Родины было крайне напряженным. Выключили приемник, и Морис его снова спрятал. В дорогу собирались молча. Морис достал браунинг, проверил обойму, вставил ее, и мы пошли. Глубокая ночь, комендантский час. Мы крались от подъезда к подъезду перебежками. Где в щели, где в почтовые ящики, где в открытую форточку всовывали листовки. Многие горожане знали, что по ночам подпольщики снабжают новостями, и кое-где были незапертые парадные двери. Несколько раз они нам сослужили добрую службу, укрыв нас от проходившего патруля. Мы — дичь, они — охотники, кто кого? На этот раз удача нам сопутствовала, рейд закончился без особых приключений. Спать не пришлось: Морис и Мишель долго вспоминали отдельные эпизоды из своих боевых дел, а я с интересом слушал. Прямо отсюда мы с Мишелем и отправились на завод в Курбевуа.
Я уже выучил названия инструментов и приспособлений, технические и физические термины и формулы, выполнил контрольные слесарные работы, требующие ювелирной точности, стал получать навыки работы на металлорежущих станках. И нам дали второе задание: изучать немецкий. Для этого снабдили прекрасным учебником «Deutsch ohne Mühe» — «Allemand sans peine» («Немецкий без труда»), метод Берлитц-Ассимиль. Его нужно было изучить досконально.
— Знаешь, — сказал как-то Мишель, — не обижайся, что ни разу не пригласил к себе. Нельзя! И к тебе поэтому не хожу. Таковы наши правила. Как ты заметил, в комнате Мориса слой пыли: он там не живет. Это просто одна из наших многочисленных явок — «крыш». И, если с кем из нас что случится, она надолго замрет.
Листовки мы распространяли не только по ночам, но и днем — по выходным. Использовали для этого «механику»: пустая консервная банка с малюсенькой дырочкой в дне, флакончик с водой и фанерная дощечка или картонка. Один из нас взбирался на верхний этаж высокого дома, оттуда — на чердак. Мы знали дома, где это было возможно. Особенно в очень людных кварталах, как, например, на Монпарнасе, на рю де ля Гете. На чердаке он открывал форточку на улицу, клал пачку листовок на подоконник, прижимал ее дощечкой, на которую ставил груз — заранее наполненную водой банку. Форточку закрывал, сбегал вниз. Второй из нас обеспечивал безопасность ретировки, прикрывал работу первого. Какой детский восторг охватывал нас, когда ветер сдувал опорожнившуюся и ставшую поэтому легкой банку, а листовки разлетались, как мотыльки, падали на балконы, под ноги прохожим! Попробуй — найди, кто их «разбросал»! И неизвестно, откуда они слетели!
Время было тяжелым. Радио Би-Би-Си (Лондон) передавало неутешительные вести: японцы разгромили в Пёрл-Харборе американский флот. Гитлер объявил войну Соединенным Штатам. Коллаборационистская пресса всеми силами внушала миф о «непобедимости Великой Германии», о том, что она вот-вот раздавит Советский Союз. В метро, в автобусах слышался, скорее угадывался один и тот же вопрос: «Неужели России конец?» С другой стороны, был же ведь парад на Красной площади! Следовательно, там нет никакой паники… То Викки, то Кристиан, смотря с кем из них была встреча, поддерживали наш дух как могли. И вот наконец новость, поразившая всех от мала до велика: агрессоры отброшены от Москвы, освобожден Калинин! Ура, не встречать им Новый год в Москве, как спесиво обещал Гитлер! Нас обуяла буря радости. А Гитлер низложил Браухича…
Несколько по-иному начали теперь смотреть парижане на «завоевателей»: с любопытством и злорадством, что, мол, получили?! Пока что шепотом они стали проводить параллель между нашествиями Наполеона и Гитлера… Придало это сил и нам, подпольщикам. Но нацисты, понимая, что их неудачи вызовут волну сопротивления, усилили террор и репрессии. Аресты за арестами, облавы, обыски, новые заложники.
В такой обстановке я сдал, наконец, последние экзамены и был готов к отправке в Германию. Был конец декабря. Мишель выедет позже, со следующей партией: он поступил на завод на неделю позже. Увидимся ли с ним? Мне назначена встреча на конспиративной квартире.
— Итак, Жорж, — торжественно начал Кристиан, — пора раскрыть перед тобой карты…
Я узнал, что мне в Берлине («Откуда ему известно, что я буду именно в Берлине?» — подумалось мне) предстоит связаться с иностранными рабочими, готовыми войти в группы саботажа. Викки и Кристиан сказали, что в Германию из Франции по просьбе немецких антифашистов («Странно: разве и такие существуют?») выедет несколько человек на различные военные предприятия. Там они будут выполнять обязанности посредников между иностранными рабочими и немецкими «антифа»: иначе было бы невозможным какому-нибудь немцу войти в доверие к иностранцу! К каждому из этих посредников подойдет немецкий подпольщик с особым паролем, и его поручения надлежит выполнять.