— Ацо, стой!.. Нельзя! — остановил меня запыхавшийся Йоца. Поздно: я увидел, что вахтер успел меня заметить и быстро скрылся в своей каморке, чтобы, видимо, куда-то позвонить.
— Как хорошо, что я тебя дождался!.. Только час назад отсюда уехала гестаповская машина… Ждали тебя!
Тут к остановке подъехал автобус, и мы с Йоцей вскочили в него. Югослав наскоро рассказал, что о беседе «человека в немецкой форме» сообщили в гестапо, оттуда приехали, стали избивать ребят и те сообщили о дне и часе обещанного мной на сегодня визита. Ждали, не дождались! Ливень меня спас!
На следующей остановке мы пересели на обратный автобус и заметили, как мимо, вдогонку тому, с которого пересели, пронеслась черная машина. Еще одна пересадка на трамвай, и я в Темпельгофе благополучно спустился в метро. Перед тем сверток с «передачей» для ребят передал Йоце…
— Куда ты запропастился? — накинулся на меня Мишель. — Нас ждут в Ораниенбурге. Прибыла новая партия французов, есть посылка для нас…
В Ораниенбурге, среди нового контингента, было и двое югославов. Пока я с ними разговаривал — землякам всегда есть о чем поговорить, — Мишель вернулся с двумя переданными ему из Франции коробками. Что в них? От кого? Очень уж тяжеленные! На мои вопросы Мишель никакого путного ответа не дал, и я должен был тащить один из грузов до самого Кепеника. А там, на следующий день, пришлось заняться переоборудованием нашей походной аптечки-сундука. Соорудили внутри два быстро и легко съемных этажа. Таким образом, в сундук можно было поместить не только медикаменты, инструменты и перевязочный материал, но и полученное из Франции.
После встречи с земляками в Мариендорфе и Ораниенбурге напала какая-то апатия. Зачем мне эта школа, эта чуждая для меня униформа? Я почувствовал сябя изгоем, чуть ли не предателем. Этому особенно способствовала встреча с первыми, увиденными мной, остовцами, их расспросы. «Надо»? Мало ли что надо! А для чего?..
Наконец сданы экзамены, получены фюрершайны: в них было указано, что имеем право водить транспорт до 21-го метра длиной, то есть с двумя прицепами. Скоро нас отправят. Куда? И вот нам выдают сухой паек: батон хлеба в целлофане, консервы — на двое суток. Когда я с хлеба снял обертку, на нем оказалась оттиснутой дата — «1934»! Значит, выпечен восемь лет назад, а будто позавчерашний! Умеют, черти, хранить! С приходом Гитлера к власти Германия стала заготавливать запасы на войну. Не зря был выдвинут лозунг «Пушки вместо масла!». И о хлебе не забыли — заготовили впрок!..
Отправили нас не грузы возить, а в Рейнскую область, к Майнцу — к виноградарям, им в помощь! Что это за неразбериха у немцев? Разве для этого нас учили?
Разместили нас в каком-то строении, похожем на бывший большой склад. Село Костхайм — на правом возвышенном берегу Рейна у устья реки Майн, напротив города Майнца. С местным населением у нас сразу же установились дружеские отношения: мы с охотой помогали виноградарям в уборке урожая, а им наша задорная юношеская активность пришлась по душе. Труд, если он по душе, что может быть приятней и радостней!? Ни виноградарям, ни нам не нужна была никакая война: знай работай себе спокойно, обрабатывай землю, собирай плоды своего труда и благодарности природы — отменный, вкусный, сочный и сладкий урожай — дар солнца! И в нашем совместном труде не было ни врагов, ни чужеземцев: все мы были одинаковыми трудягами. Делить что-либо и из-за этого ссориться — нам было незачем… Казалось, что и сама война нас абсолютно не касается…
По вечерам и выходным мы плескались с наслаждением в теплых чистых водах Майна. Там познакомились и подружились с веселой ватагой местных девушек. Мишель особенно увлекся (может, и, наоборот, она им увлеклась!) жизнерадостной Ирмгард: высокая, стройная и гибкая, как верба, с побронзовевшей на солнце упругой кожей, Ирма, как мы ее звали, была настоящей богиней красоты. Во всяком случае, такой мы ее себе представляли. Ну и везет же Мишелю! И вообще, надо сказать, приветливый рейнский народ оставил самые хорошие воспоминания. Понравился нам и сам Майнц — не чета скучному и угрюмому Берлину! В самом центре его находился комплекс каких-то строений со стеклянными крышами, огороженный каменным забором. Не цеха ли это какого-то завода? Мишель оказался более осведомленным:
— Нет. Это склады военных материалов и инструментов из хром-ванадиевого сплава. Очень дорогой сплав. А дня два тому назад сюда сгрузили около двухсот новых авиадвигателей…
Откуда ему все это известно? Я знал только то, что поблизости, в Рюссельхайме-на-Майне, находится завод «Опель», а он… Впрочем, старший на то и старший, чтобы знать больше. Однако я заметил, что Мишель не на шутку занервничал. Но… прервемся немного — настало время объяснить, что именно было в тех двух коробках, переданных Мишелю из Франции в Ораниенбурге.