В Нанте нашли еще двух ценных помощников. Ими стали бретонцы Ив Селлье, проживавший на рю д’Анфер (странное название — Адская улица!) и Анж Ле Биан. Ив еще отходил от искусственно поддерживаемой им болезни: ею он спасался от отсылки его на работы в Германию. По совету Мишеля, он и его друг Анж, бывший сержант колониальной армии, нанялись в местные полицейские и вооружились пистолетами. Они несли охранную службу в Нанте и со своими пропусками могли бывать в любых местах, в любое время. Ив и Анж возглавили группу, которой было вменено в обязанность нанести на план города дислокацию зенитной обороны. В нее вошел и Констан Христидис. Связь с этой группой обеспечивалась через Клода и Терезу.
В середине декабря 1942 года Мишель по распоряжению руководства распрощался со своим радиопередатчиком, передав его легализировавшемуся в Сен-Назере радисту-профессионалу. Конечно, профессионал намного лучше, чем дилетант. У нас на душе отлегло. Связь с радистом осуществлялась вначале самим Мишелем, а затем и Терезой с Клодом. Теперь можно было отправлять более объемные информации, что облегчило работу.
Шел январь 1943 года. Редким был день, когда Сен-Назер и окрестности не подвергались бомбардировкам. Мы уже привыкли быстро тормозить и выскакивать из кабин, еще быстрей мчаться в поисках более или менее надежных укрытий. Оборудованных бомбоубежищ давно не существовало, но можно было, если нас заставал налет в городе-развалине, примоститься в дверном проеме какой-нибудь чудом оставшейся от дома стены и тешиться надеждой, что она на тебя не рухнет от взрывной волны. Если же это случалось на шоссе, то и придорожные кюветы и ямы были «утешением». Бурная была жизнь!
Какие только меры защиты не применялись! По всему Сен-Назеру, окрестным городишкам, особенно в порту вокруг «гаража» и пирсов, были установлены бочки с «небельзойре» (искусственным туманом). Огонь изрыгали многочисленные «эрликоны» (четырехствольные зенитные пулеметы) и глубоко эшелонированные тяжелые зенитные батареи, покрытые пологом маскировочных сетей, — им тоже порядком доставалось! На разных высотах над городом были подняты многочисленные аэростаты… Несмотря на это, «летающие крепости» бомбили с поразительной точностью. Все это происходило в течение одного дня…
В то воскресенье бомбардировщики внезапно появились к вечеру, будто вынырнули из ярких лучей опускавшегося в воды океана яркого солнца. Шли они почему-то очень низко. В ушах звенело от их надсадного рева и извергавших огонь зениток. Я, как и обычно, принялся их считать: двадцать… шестьдесят… восемьдесят… еще и еще… Перед клином летящей армады — стена сплошных разрывов. Но самолеты неуклонно надвигаются, будто это их не касается. Величественная картина! Никакой попытки отвернуть, нарушить строй! Какими поистине стальными нервами надо обладать, чтобы так ровно вести машины среди густой каши разрывов! Стрельба: в бой вступали все новые и новые батареи. Вот вспыхивает крыло у одного… вот у второго самолета. Сверху до меня доносятся глухие взрывы, и там ширятся густые белые облака, из которых в разные стороны начинают, кувыркаясь, выпадать сверкающие на солнце серебром обломки. Задымилось еще несколько самолетов, и от них пошли черные шлейфы. Они теряют высоту, начинают вихлять и все с большей скоростью нестись к пучине океана. Только тут некоторые бомбардировщики стали сворачивать в стороны и, ковыляя и прихрамывая, поворачивать назад, под прикрытие слепящего яркого солнечного диска, опускавшегося в океан. Из подраненных самолетов выпали черные точки, над некоторыми вспыхнули купола парашютов…
В тот день я насчитал 27 сбитых или поврежденных бомбардировщиков. Одни врезались в зеркало океана, другие взрывались на береговой полосе с нашего берега Луары или с противоположного — у Сен-Бревена. Такого массового урона РАФ на моей памяти еще не имел. Почти треть! Бомб так и не сбросили, атака была полностью отражена. В Сен-Назере обнаружили тела двух летчиков с нераскрытыми парашютами: они так и лежали, обнявшись. Лица их чудом остались целыми: оба — блондины, очень похожие друг на друга. Кто-то определил, что то были канадцы, выразил догадку, что это — братья, не хотели попасть в плен, поэтому, мол, и парашютов не раскрыли. Одного летчика нашли погрузившимся ногами в навоз, с располосованным парашютом. Ужасная картина: туловище, как гармошка, осело на ноги, бедренные кости вылезли из плеч…
С тех пор налеты прекратились надолго. Над городом установилась непривычная тишина: ни сирен, ни рокота, ни уханья зениток. Будто война уже закончилась. А нам от руководства полетели приказы: ускорить работу над картой зенитной обороны, составить схему расположения точек ПВО береговой полосы и городов Сен-Назера и Нанта. Так настал месяц февраль.