Откуда взялся страдалец? Так же, как и в случае с другими видами, стиль манипулирования этого тирана зародился ещё в детстве. Осознав, какие приятные выгоды дарит болезнь (и контрольной можно избежать, и дома окружен повышенным вниманием), ребенок берет на вооружение такой способ ухода от проблем и достижения целей, как спекуляция своим нездоровьем. А также понимает: прикинувшись бедным и несчастным, нуждающимся в чужом совете и участии, можно легко переложить решение своих проблем (а значит и ответственность) на другого человека. Надо только почаще жаловаться близким на свою немощь и горькую судьбину, поглядывая на них с укором и страданием в глазах. Когда же жертва, преисполненная сочувствия и чувства вины, остро и бурно реагирует на их «несчастья», тираны-страдальцы не только вынуждают ее поступать так, как удобно им, но еще и питаются её жизненной энергией.
Кролик хочет удава
Что же заставляет адекватных вроде людей добровольно наступать на горло собственной песне, покорно лишаться своего «я» и становиться безвольной тряпичной куклой в руках недоброго кукловода? «Причина виктимности всегда — зависимость, — полагает семейный психолог Денис Токарь. — А материальная она или моральная — по сути не важно».
Если жертвы описанного специалистами «стокгольмского синдрома» оказались в безвыходном положении, то в случае с психологическим «террористическим захватом» непреодолимых обстоятельств нет. Другое дело, что они могут казаться таковыми самой жертве. Например, женщины часто терпят бытовой садизм по бытовым же соображениям: неразменная жилплощадь, маленький ребенок, отсутствие собственного дохода. Плюс тривиальная женская боязнь одиночества: «Уж лучше такой, чем никакой». А тиранов психологических жертвы еще и оправдывают: «Ну орет, ну ноет, ну унижает… Но не бьет же!»
Но бывает и чисто моральная зависимость. Жертва — как правило, личность внушаемая. И ее легко убедить, что без своего мучителя она обходиться не может — что тиран и делает. «Пара тиран + жертва на пустом месте никогда не возникает, — уверен Денис Токарь, — они подсознательно нужны друг другу». Так же как тирану необходима постоянная подпитка жизненных сил за счет унижения близкого, его жертва нуждается в унижениях. И при разлуке со своим «милым тираном» чувствует, что ей «чего-то не хватает».
Виктимность или психология жертвы так же, как и склонность к тирании, формируется в детстве. Жертвами тиранов становятся те, кто наблюдал подобные отношения на примере своих родителей. Девочка, выросшая в семье с деспотичным отцом, усваивает: мужская резкость и диктат — это нормально, а женская покорность — хорошо и похвально. Мальчик, воспитанный авторитарной матерью и бессловесным отцом, подсознательно уверен: женщина все знает лучше, надо терпеть и подчиняться. А если она при этом скандалит и унижает мужа, надо просто потерпеть, подождать, пока она успокоится. Если же эта усвоенная с детства схема в собственной семье выросших девочки и мальчика вдруг нарушается, их подсознание отчаянно сигналит: что-то не в порядке! И «готовые к употреблению» жертвы начинают судорожно присматривать себе подходящего тирана.