— А женщин вы не принимаете? — закидываю я удочку. Вдруг мне тоже разрешат пройти это загадочное тестирование?
— Нет, — строго отрезает шеф. — У нас чисто мужское модельное агентство.
Затем руководитель просит соискателя пройти в соседнюю комнату, а меня подождать пять минут в гостиной. Со мной остается «гений объектива». Я честно пытаюсь завести с ним беседу об искусстве фотографии, но он ограничивается одной невнятной фразой:
— Э-э, ну в нашем деле все, конечно, от способностей модели зависит. От гибкости, так сказать. Ну и от постановки света.
Минут через десять из соседней комнаты вываливается мой брат — красный, как рак. Таким я его в последний раз видела лет в 12, когда мама застукала его за просмотром порносайта.
Брат молча направляется прямо к дверям. Я скомканно прощаюсь и вылетаю из квартиры вслед за ним.
— Ну что там было? Говори! — я сгораю от нетерпения.
— Ну что было… — брат явно мнется. — Поговорили об условиях труда. Оказывается, в их работе главное — дисциплина и техника безопасности. Пить-курить-саботажничать на рабочем месте запрещается. Вот уж не знал, что по организации труда мужчины-проститутки нынче приравниваются к механикам автоматизированных производств!
— Ты не темни, друг! — грозно говорю я. — Выкладывай, как есть! Или, может, ты там и впрямь трудоустроился?
Мой брат привык меня слушаться — и это хорошо. Смущаясь и путаясь в словах, он излагает примерно следующее. Помянув технику безопасности, шкаф-шеф попросил его «на 6 секунд» спустить штаны. Брат выполнил требование — эксперимент есть эксперимент. И тут ему пришлось изрядно поволноваться. Дело в том, что у отца всех моделей оказалась весьма здоровая потенция. За те короткие мгновения, что брат пребывал перед ним, светясь причинными местами, в штанах работодателя произошла немаленькая революция. Брату даже показалось, что он стал хитро поглядывать на него и на помятую кровать рядом. Тут-то соискатель, рискуя своей модельной карьерой, спешно натянул джинсы и выскочил прочь.
— Тебе смешно! — обиженно заключает мой брат. — А ему с таким «модельным» телосложением сломить мою моральную устойчивость — раз плюнуть! Но ты не волнуйся, я эксперимент не сорвал! Я ему, уходя, успел сказать, что еще до конца не определился. Подумаю, мол, и перезвоню.
Цветок для Мюллера
Продолжая маркетинг продаваемости отдельно взятого мужчины в самом расцвете сил, мы отзываемся на объявление, которое подыскивает стриптизеров. «Мужчины до 28 лет, можно без специального образования, Нужно: привлекательная внешность, рост не менее 175 см, вес не более 80, желание работать. Звоните: обучим и обеспечим!» — зазывает оно. Что ж, это нам вполне подходит! Да и брат мой им явно в тему: рост, вес — все, как на заказ. Под моим чутким руководством братец набирает манящий номер. «Клуб слушает», — нехотя отзывается какой-то очень угрюмый человек.
— У меня хорошая фигура, и мне очень нужна работа… — бодро начинает брат.
— Приезжайте… — прерывают его и диктуют адрес.
Клуб находится на юге столицы, в здании спорткомплекса, сохранившегося с советских времен. У двери нас встречает хмурый охранник и ведет вниз по лестнице, где фантазии брата о вонючем подвале, наконец, воплощаются в реальность.
Мы попадаем в коридор, где вдоль стеночки уже сидят еще четверо парней. Все завороженно смотрят на дверь с надписью «Служебное помещение». «А с виду нормальные!» — шепчет мне брат. Я шикаю на него. Полутемный коридор с потертым линолеумом и дерматиновыми банкетками неудержимо навевает воспоминания о советской поликлинике. Профиль заведения выдают только расклеенные по стенам постеры с названием и клуба и фотками полуобнаженных танцующих мужиков. Название клуба куда симпатичнее, чем его помещение — нежное, прямо оранжерейное. Так один очень ароматный цветок называется.
— Кто крайний, господа? — бодро осведомляюсь я. — И к кому вообще очередь?
— Хореограф принимает, — отвечает один из парней. — А директрисы нет, она в отпуске сейчас. В Париже, — мечтательно добавляет он почему-то.
Через какое-то время из-за двери выглядывает немолодой, круглый и лысоватый человечек. «Следующий!» — говорит он противным скрипучим голосом. «Хореограф! Хореограф!» — возбужденно шепчутся соискатели. «Ты глянь, — толкает меня в бок брат, — натурально Мюллер!» И правда: хореограф — почти точная копия Броневого в роли Мюллера!
Выйдя из кабинета «Мюллера», соискатели не уходят, а остаются сидеть на банкетках. До нас очередь доходит только через полчаса. Но тут мне не везет. Хореограф наотрез отказывается пускать меня в кабинет вместе с братом и ни в какую не желает слушать мои байки про «обузу семьи». Приходится отпустить братика одного. Я остаюсь нетерпеливо ждать в коридоре.