Уже дома мы с братом коллегиально решаем, что отзываться на объявления «Требуется личный секретарь для известного писателя» и «Помощник в студию для подающего надежды композитора» особого смысла нет. Мы уже и так знаем, что нас там ждет. Ведь вдохновение это, знаете ли, такая штука…
Резюме «живца»
Заключение о моей продаваемости, конечно, где-то потешило мое самолюбие. Но в результате я все же решил: если уж торговать своими достоинствами, я лучше еще раз попытаюсь пустить на продажу не «товарную внешность», а свою профессию риэлтора. Ее хотя бы не пропьешь.
Резюме брюнетки:
В качестве «корыстной сестрицы» выступать было прикольно! Но в остальном прискорбно, но факт: за исключением посетительниц стриптиза и салона (которых мы, впрочем, так и не увидели) на нашего «продажного мужчину» претендовали исключительно мужчины! Вполне возможно, дамы когда-нибудь и впрямь придут в стриптиз и салон покупать нашего мальчика… Но справедливости ради следует признать: прежде чем он попадет в руки потребительниц прекрасного пола, ему придется пройти суровую и, видимо, непростую школу в объятиях себе подобных.
МЕСТЬ АМАЗОНКИ
Известная всем народная мудрость «сын за отца не в ответе» подразумевает, что дети не должны отвечать за поступки своих родителей, не несут ответственность за ошибки старших и уж, тем более, не должны получать за них наказания. А вот вправе ли дети мстить за своих родителей? Задуматься об этом меня заставила нижеописанная семейная сага.
Юные девушки особенно любят промчаться в седле на закате, с развевающимися по ветру волосами, представляя себя при этом отважными и всесильными амазонками.
Считайте, вам повезло, девочка будет ходить, — вышел хирург к застывшей от ужаса в больничном коридоре Аниной маме. — Считайте, что легко отделались. Но восстановительный период будет долгим, травмы серьезные.
За последние три дня родители Ани пережили весь спектр человеческих страданий: от страха потерять дочь вообще до ужаса, что 25-летняя девушка останется инвалидом. Сейчас у женщины не хватало сил даже обрадоваться словам врача.
А тем временем Аня, неподвижно глядя в облупившийся потолок больничной палаты, повторяла как мантру:
— Ненавижу, ненавижу, ненавижу!
Романтический приют
В области, граничащей с московской, полно красивых лесов, полей и рек. По ним так приятно проехаться верхом — особенно, на рассвете или на закате. Моменты пробуждения или, наоборот, перехода природы ко сну, особо тонко чувствуют женщины. Именно они чаще мужчин седлают коней в первых либо в последних лучах солнца.
Наш разговор происходит в тренерской при конюшне. Пахнет лошадиным потом, вокруг развешаны седла, подковы и прочая утварь. На стенах — фотки с соревнований по конкуру и выездке. На столе — переполненная пепельница и две чашки остывшего чая. За столом — мы с Ритой.
Рита — невысокая, крепкая, русая. Ее можно было бы назвать красивой той воспетой поэтами «неброской среднерусской красотой», если бы не тяжелый взгляд и затаенная боль в опухших красноватых глазах. Сейчас они просто заплаканные, а вообще василькового цвета.
На этой конюшне летом я бываю часто, потому что она недалеко от моей дачи, а я люблю верховую езду. Я — как раз из тех, кто любит мчаться галопом на заре. На закате не люблю, потому что в наших краях вечером лошадей достают насекомые, что делает верховые прогулки небезопасными. К этому выводу я пришла опытным путем: падала и не раз.
Но сегодня Рита вызвала меня сюда, чтобы о чем-то рассказать. Говорит, что это для нее важно. Наверное, это действительно так. Эту девчонку я помню, когда ей было еще лет 9. Она всегда помогала на конюшне и профессионально занималась выездкой. Всегда была молчаливой, упорной, смелой и довольно скрытной. Никогда не участвовала в девичьих посиделках со обсуждением сплетен-слухов, которые иногда случались на конюшне среди инструкторш и клиенток.
«Лошади нужны для тонуса и душевного покоя», — любит повторять Ритин папа, по происхождению казак. Петр Ильич (или попросту Петро, как его величают братья по казачеству) с детства любил верховую езду, да раньше времени на нее особо не было. Но в середине 90-х хобби Петро смогло стать бизнесом — и небезуспешным.
— Раньше отец в областном центре работал главным инженером на крупном предприятии, — рассказывает 21-летняя дочь Петро Рита. — Нагрузка большая у него была. Домой придет, мать ужин подаст. Он съест и падает на кровать как мертвый. Но чуть выходной появится — он сразу меня и маму в охапку и в деревню, где родился. Там у бабушки дом с большим участком, и отец у нее на подворье лошадей держал. Всегда две-три коняшки у него были. Он говорил, что они ему жить помогают. Я тоже с трех лет в седле, в лошадях разбираюсь — и ухаживать могу, и объезжать. И прокатные смены водить в поля.