Как справедливо гласит русская поговорка, сделанного не воротишь. А американцы говорят: единожды облажавшись, надо хотя бы попытаться в своем дерьме не утонуть. Раз уж наше общество единожды вмешалось в жизнь девочки и кардинально изменило ее, хорошо бы взять себя в руки и хотя бы не сделать еще хуже… Сначала мы торжественно и на весь мир вручили ребенка его родной матери. Соблюли державное лицо. Теперь мать нам не глянулась, и мы собрались с такой же помпой вернуть Сандру нашим португальским друзьям… Не похоже ли на то, что мы, как в том старом анекдоте, «детей не любим, но сам процесс нам нравится»? Может быть, все-таки стоит подумать о благополучии и удобстве самой девочки? Сохранить для нее возможность общаться с любящими ее людьми — и в России, и в Португалии? Пусть у нее, в лучших традициях сериалов, будет две мамы — и русская, и португальская. Если мы все-таки ратуем не только за собственный имидж, но и за интересы ребенка, мы должны понимать: ласковое дитя двух маток сосет. А Сандра — дитя пока ласковое и пока еще, к счастью, не осознавшее, как многое в ее судьбе от нее совсем не зависело.
Резюме брюнетки:
Прошло почти два года. С тех пор я побывала в селе Пречистом еще два раза. В декабре 2009 — на свадьбе Натальи, она вышла замуж за того самого Лешу, с которым познакомилась в Португалии. А 1 сентября 2010 года я вместе с семьей Зарубиных, в которую теперь вошел и муж Натальи, Алексей Сарбаш, проводила в школу первоклассницу Сандру. Осенью мы вместе с Сандрой и ее мамой принимали участие в передаче Малахова «Пусть говорят», в которой обсуждалась судьба 11-летнего Дениса Хохрякова. Его судьба во многом схожа с перипетиями маленькой «португалки». Как журналист, я продолжаю следить за судьбой Сандры. А как женщина, я очень тепло отношусь к ее маме Наташе — и очень надеюсь, что она сможет преодолеть в себе все наши чисто национальные «недостатки» — лень-матушку, любовь к рюмочке и крепкому словцу. Ведь по большому счету Наталья — настоящая! А это самое важное. И я очень рада, что на момент написания этой книги в семье Зарубиных все хорошо.
МИМОЛЕТНАЯ ЛИЗА
Неизвестная «мыльная опера» известного режиссера
А это — о проблемах уже выросших детей. Наивно предполагать, что если мы выросли, то уже не нуждаемся в маме и папе. Как грустно, но верно подметили в одном нашем культовом кино: взрослых нет, есть только постаревшие дети.
Создатели отечественного кино любят эксплуатировать вечнозеленую тему разлученных и затем счастливо соединившихся детей и родителей. Потому что трогательно и берет за душу.
Режиссер Вячеслав Никифоров из числа тех, чьи ленты поражают своей пронзительной душевностью. А Государственную премию СССР он вообще получил не за что-нибудь, а за фильм «Отцы и дети»! Однако за кадром, в личной жизни самого Вячеслава Александровича есть история, способная стать сюжетом другого фильма об отцах и детях. Но режиссер упорно закрывает на нее глаза…
СЕРИЯ ПЕРВАЯ: ЛИРИЧЕСКАЯ
Сторонние критики сказали бы: сия сюжетная линия стара как мир. Столичная девушка Люда и юноша Слава из села Веселого Краснодарского края познакомились в Москве в конце 60-х. Слава учился во ВГИКе и подавал большие надежды: педагоги называли его «нашим будущим Антониони». Людмила была необыкновенно хороша собой. Взаимная страсть оказалась бурной. Однако, когда — по всем законам жанра — героиня оказалась в интересном положении, будущий Антониони не продемонстрировал принципиально новых режиссерских находок: жениться он не хотел и от ребенка предложил избавиться. Но тут в кадре появилась мама Людмилы и твердо заявила: «Рожай! Сами вырастим!»
К чести юноши Славы надо сказать, что хотя он и не женился на Люде, но ребенка своим признал. Новорожденная девочка Лиза получила отчество «Вячеславовна» и ежемесячное денежное пособие от отца на свои детские нужды. Более никаким образом отец в ее жизни не проявлялся. Сам не хотел или оскорбленная Людмила и ее мама не позволяли? Впрочем, теперь это уже не важно.
Маленькая Лиза жила с бабушкой. Маму свою девочка видела крайне редко. У той была своя личная жизнь, и бабушка старалась избавить ее от забот о ребенке. Воспитывалась девочка в строгости, в лучших московских традициях — жила на Пушкинской, ходила в хорошую школу, дружила с детьми из соседних «театральных» домов.
СЕРИЯ ВТОРАЯ: ДРАМАТИЧЕСКАЯ