— Ужас! — соглашаюсь я. По поводу всего услышанного сразу.
По ее словам, Вика позвонила мне, когда последний суд все-таки удовлетворил ее просьбу — государство забрало трехлетнего Пита под свою опеку.
— Представляешь, его даже не смогли поместить в обычный дом ребенка! — кричит моя соседка. — Говорят, он представляет опасность для других детей! Его поместили в какое-то детский дурдом закрытого типа.
Слушаю ее слова — «он», «его», «дурдом». И понимаю: Вика ни на йоту не чувствует себя матерью Пита — даже приемной. А может, никогда и не чувствовала…
— И, представь, — заканчивает Вика свою историю, допивая коньяк, — это еще не все! Суд обязал меня предоставить Питу жилплощадь, когда ему исполнится 18 лет! Нормально? Мало того, что я 3 года жизни выкинула на это наркоманское отродье, мужа потеряла, а теперь я ему еще и квартиру должна! У нас не законы, а бред какой-то…
— Вик, а как ты вообще сейчас материально справляешься? — спрашиваю я. — Ты же не работаешь, с Бэсс сидишь. А Боб твой собирается хоть как-то помогать? Все-таки Бэсс его дочь…
— Пока мама с папой нас кормят, спасибо им огромное, — отвечает Вика грустно. — Сестра денег подкидывала, когда взятки нужно было носить и лекарства покупать, она хорошо зарабатывает. Одежду для Бэсс я с запасом из Америки привезла, Боб ей всего на 5 лет вперед накупил. Так что обойдемся, пока она из нее не выросла… А там, может, мать на пенсию выйдет, а я работу себе подыщу. Справимся как-нибудь. А Боб… Ох, лучше бы он вообще о нас забыл! Как вспомню его лицо в последний день, когда он меня чуть не прикончил! Чует мое сердце, ничего хорошего из его помощи не выйдет. Так что я пока отсижусь, отмолчусь, а потом на развод подам. Надеюсь, он возражать не будет. Да уж, не сбылась моя Big American Dream…
С момента нашего откровенного разговора прошло меньше 2 недель, когда Вика позвонила мне снова. Сокрушалась, что как в воду глядела — объявился Боб. Позвонил и признал, что погорячился … позволив Вике забрать и Бэсс тоже! Заявил, что намерен забрать Бэсс в Америку, так как доподлинно узнал, что она его родная дочь. «Наверное, в клинике, где я рожала, справки навел. А может генетический анализ удаленно провел — бог его знает!» — сетовала Вика. Сообщил, что с женой свяжется его адвокат — по поводу развода и по поводу места жительства ребенка.
— Что мне делать? — рыдала соседка в трубку. — Вдруг он правда сможет отнять у меня Бэсс? Он же отец и пока мой официальный муж! А еще он богатый и связи у него в Америке мощные. Я этого не переживу! Я не отдам ему Бэсс! Только через мой труп!
Признаться, я не знала, что ответить Вике. Я не специалист по семейному праву, не адвокат и не прокурор — а всего лишь женщина и мать. Поэтому все, что я могла сказать ей: «Держись!»
Резюме брюнетки:
А выстрелит ли в этом спектакле ружье, единожды заряженное ложью, по главной героине еще раз, покажет жизнь.
ПЕДОФИЛ И ЗАКОН: РОДИТЬ НЕЛЬЗЯ ПОМИЛОВАТЬ
Увы, расставить знаки препинания в этом предложении нам никак не удается.
Потому что наше общество, разумеется, против растления малолетних и их ранних беременностей. Мы искренне полагаем, что растлителей надо наказывать по всей строгости закона. Но также мы и против абортов. Что же нам делать? Позволять малолеткам рожать, а самим тем временем сажать за решетку папаш их младенцев? Или тех совратителей, которые горят желанием и дальше растлевать свою малолетнюю пассию, следует показательно прощать и аплодировать созданию новой молодой семьи? А что: на десяток статей с щекочущей нездоровое воображение «клубничкой» и пяток ток-шоу «с душком» подобная семейка вполне потянет. А дальше уж пусть сами как-нибудь…
СОВРАТИЛ И ПОЛЮБИЛ…
Именно так, а не наоборот. Невольно вспомнишь «черный» анекдот про суд, на котором возмущенный судья спрашивает мужчину, изнасиловавшего маленькую девочку: «Неужели вам не жалко было ребенка?» А подсудимый отвечает: «Конечно, жалко! Трахал и плакал…». Жизнь от анекдота отличается лишь тем, что в реальном случае совратителю всего лишь прослезиться было недостаточно. Надо было еще публично выразить намерение полюбить свою жертву до гроба и пообещать жениться на ней, как только ей исполнится 16 лет, и по законам нашей страны брак с малолеткой станет возможен. И тогда наш самый гуманный в мире суд прослезится в ответ и пожелает молодым совета да любви.