Затем мы уехали в Сочи к моему двоюродному брату Петру (сын моей тёти Лизы), который с семьёй уже лет двадцать жил там. Билеты на поезд — в общий вагон, без указания мест — купили с большим трудом, но вагон был настолько переполнен, что Елене пришлось сидеть у меня на коленях в жуткой тесноте и духоте почти всю дорогу. Пока доехали до Сочи, прокляли всё на свете, особенно грузинских железнодорожников.
В Сочи устроились у Петра. С ним и его семьёй я уже был знаком, мы виделись в один из их приездов в Тихорецк. К сожалению, Пётр страдал алкоголизмом, но был очень хорошим человеком, при нас держался, не пил, показывал Сочи и рассказывал о нём много интересного, был с нами на пляже и даже показал место, где можно было дважды в сутки собирать мелочь, среди которой изредка попадались и золотые вещицы (вроде колечек или серёжек), теряемые отдыхающими.
В Сочи мы были дня три, после чего расстались до сентября: я отправился в Тихорецк к родне, а Елена уехала в Ульяновск к родителям.
Естественно, что в студенческие годы я не ограничивался учёбой и работой, а продолжал увлекаться фотографией, стал принимать участие в выставках и даже получал призы. Один из таких призов (диплом и эстамп) мне присудили за фотоработу под названием «Золотая осень».
Продолжая собирать библиотеку (а тогда в магазинах было очень мало хороших книг), я уже покупал не всё подряд — да и денег на всё не было, — а только произведения отдельных авторов. Например, собрал всего Рокуэла Кента (американского писателя и художника), что было издано в СССР на русском языке. Его книги я прочитывал, как говорят, залпом, особенно понравился роман «Это я, Господи!». Собрал все книги, изданные в СССР, чешских путешественников Иржи Ганзелки и Мирослава Зикмунда. С нетерпением ждал их книг о путешествии по Советскому Союзу, но чехословацкие события 1968 года сделали их врагами СССР, и эти книги так и не появились. С жадностью читал Ремарка, Цвейга, Ханса Фалладу, Альфонса Доде («Тартарен из Тараскона»), русскую дореволюционную классику и многое другое. Постепенно приобретал книги, которые издавались у нас, и других известных отечественных и зарубежных авторов. Так собралась достаточно солидная библиотека.
В институте я серьёзно занялся боксом. Тренер говорил, что у меня очень хороший удар, но, к сожалению, недостаточно длинные руки, а для бокса это очень важно. Тем не менее, в группе своей категории я уступал только одному парню-калмыку, который брал тем, что не боялся боли и шёл на противника напролом, без остановки нанося удары. Его натиска я не выдерживал и уступал. Хватило меня на полтора года, после чего интерес к боксу пропал, и я перестал ходить на тренировки. Да и заботы появились другие, более важные — жена и подготовка к скорому трудовому будущему.
7. Архангельск. Я — следователь
Четыре года учёбы в институте пролетели быстро. Предварительное распределение на работу по получению в институте специальности состоялось где-то в марте 1968 года, и передо мной встала задача попасть на работу в город, где был бы медицинский институт, чтобы Елена могла продолжить учёбу. Когда на распределительной комиссии дошла очередь до меня, то из всего набора регионов Советского Союза на мою долю остались Ставрополь и Архангельск — города, где имелись мединституты. На мою голову, в составе распределительной комиссии был представитель из Архангельской области по фамилии Хаенко — заместитель начальника отдела кадров областного УВД. Из Ставропольского края никто на распределение не приехал. Этим воспользовался упомянутый Хаенко. Узнав, что жилищный вопрос для меня весьма актуален — мы с Еленой уже ждали ребёнка, — тут же на комиссии заявил, что у них имеется однокомнатная квартира для молодых специалистов и что она будет моей, если я распределюсь в Архангельск. Мне ничего не оставалось, как дать на это своё согласие. И квартира, и моё согласие были зафиксированы в протоколе комиссии.
В июне состоялись государственные экзамены, во время которых я получил от Хаенко телеграмму: «Ждём. Ключи от квартиры у меня в столе». И я, чтобы квартиру у меня никто не перехватил, уже в середине июля, не догуляв полмесяца своего послеучебного отпуска, был в Архангельске и первым делом явился в отдел кадров за ключами. Но Хаенко оказался где-то в другом городе на длительной переподготовке, а руководство отдела вытаращило на меня глаза и развело руками, мол, много тут, в милиции, таких желающих получить квартиру, но жилья никакого нет и не предвидится. Увы, так я и оказался в Архангельске, нагло обманутым.