А. М. Барышев впоследствии стал начальником экспертно-криминалистического отдела областного УВД, был очень профессионален, не упускал случая показать, что и как. А Н. И. Куди вообще был оперативником от Бога и в прямом смысле слова везунчиком. Казалось, что улики сами идут ему в руки. Вот реальный пример раскрытия Куди преступления по горячим следам. Работали мы все втроём на месте происшествия — кража книг и личных вещей работников областной детской библиотеки на проспекте Виноградова (ныне Троицкий проспект). Розыскная собака взяла след, повела от библиотеки к недалеко находящимся жилым домам и там след потеряла. Куди стал кружить вокруг этих домов. Его увидела старушка, сидевшая на лавочке у подъезда, и спросила, не Ваньку ли он ищет. Не растерявшись, Куди ответил: «Да, но не знаю его адреса». Старушка показала квартиру. Через пять минут Ванька и всё похищенное из библиотеки предстали перед нами. Что это — случай, интуиция или везение, не знаю, но это типичный пример, как Куди раскрывал преступления.
Кстати, Жорж Сименон в одном из своих интервью сказал, что 99 процентов раскрытых преступлений становятся таковыми благодаря случаю, а отнюдь не стараниям сыщиков. Только у одних сыщиков, как у Куди, эти случаи почему-то присутствуют, а у других — нет.
Было и у меня несколько фактов действительно случайного раскрытия преступлений. Однажды захожу в дежурную часть, а там готовят ориентировку на двух молодых парней, за пару часов до этого укравших с вешалки в фотоателье (после того как сами сфотографировались) дорогущую шубу клиентки. Один взгляд на их фото — ба, да это мои «знакомые», проходившие по одному из моих уголовных дел как свидетели. Через двадцать минут и воры, и шуба были в райотделе. Везение здесь в том, что этих воров я видел раньше, имена и адреса зафиксированы в деле, для их задержания не было никаких проблем, никаких семи пядей во лбу здесь не требовалось, хотя, несомненно, в статотчётности это преступление зафиксировано как раскрытое с применением оперативных возможностей. Недаром древние римляне говорили: «Миром правит случай, а не мудрость».
К сожалению, и Н. И. Куди, и А. М. Барышев рано ушли из жизни — обоих подвело сердце.
Видимо, надо сказать, что первые годы моей службы в милиции пришлись на период реализации щёлоковских реформ.
Николай Анисимович Щёлоков, будучи назначенным министром внутренних дел вместо В. С. Тикунова в сентябре 1966 года, нашёл милицейское ведомство в ужасном состоянии: мизерная зарплата работников милиции, не хватало форменной одежды, всего по одной автомашине было во многих городских райотделах, а в сельской местности в большинстве райотделов, кроме грузового транспорта, вообще ничего не было и т. д.
Кстати, программное выступление Щёлокова впервые прозвучало в 1967 году на совещании в УВД Архангельской области, в которой была самая низкая раскрываемость преступлений по стране.
8 августа 1967 года Щёлоков внёс на рассмотрение ЦК КПСС записку «О неотложных мерах по укреплению органов милиции и повышению их авторитета», а уже к концу этого года зарплата милиционеров почти удвоилась. Конечно, радикальные реформы — это работа не одного дня, требовалось время, но оживление в системе чувствовалось. Этому способствовал и приток новых сил за счёт так называемых призывов в органы внутренних дел передовиков производства.
Но всё делалось медленно. Нами, практиками, это ощущалось, скорее всего, на уровне слухов. Поэтому как была ломаная мебель в тесных, кое-как приспособленных для следственной работы кабинетах, так и оставалась; даже повышенная зарплата, по сути, была нищенской, так как её только-только хватало на пропитание и самое необходимое для жизни.
Ничего особо заметного на местах не произошло и после принятия Постановления ЦК КПСС и Совета Министров СССР 19 ноября 1968 года «О серьёзных недостатках в деятельности милиции и мерах по дальнейшему её укреплению». Это постановление инициировал Н. А. Щёлоков в надежде, что власть на местах, да и в центре, всё-таки возьмётся за материальную сторону милицейской жизни. Но, видимо, неспроста в названии постановления было слово «дальнейшему». Как ничего не делалось до постановления для реального укрепления милиции, так ничего не делалось и в дальнейшем. А если и делалось, то на уровне комариных укусов слоновьей кожи. И только после создания штабов в системе органов внутренних дел — а это произошло в 1971 году — перемены в милиции стали более заметны, хотя по-прежнему недостаточны.
Государство учредило для милиции генеральское звание, но его получили даже не все, кто занимал генеральские должности. В книге «Министр Щёлоков» Максим Брежнев (совсем не внук Л. И. Брежнева, как думают многие) пишет: «Главе службы БХСС П. Ф. Перевознику три раза отказывали в присвоении генеральского звания. И это при том, что он много лет возглавлял это ведомство и серьёзных нареканий ему не было».