Беседа началась с того, что В. И. Цветков предложил мне занять должность начальника отделения боевой и служебной подготовки личного состава органов внутренних дел области. Смутно представляя это отделение в виде какого-то организационно-методического центра в структуре отдела кадров УВД области, тем не менее я без раздумий согласился.
Тут же в беседе выяснив, что я живу в квартире с подселением, Цветков дал указание о выделении мне трёхкомнатной квартиры в только что построенном для УВД доме на Фактории, рядом с конвойной частью. Этот жест начальника был очень щедрым, если учесть, что жилищная проблема для сотрудников милиции существовала. Но уже после переезда я не один раз пожалел, что согласился на это жильё. Ежедневные полуторачасовые поездки на работу, да ещё с Иришкой (в детсад), в один конец в двух переполненных трамваях (с пересадкой) — в автобус залезть было невозможно, — отнимали массу времени и сил, и это не считая погодных неудобств в виде мороза, дождя и других «прелестей». Нередко можно было видеть трамваи с людьми, стоящими на ступеньках и уцепившимися за поручни, а то и забравшимися чуть ли не на крышу сзади вагонов. Плюс к этому квартира оказалась на пятом этаже, без лифта, вода частенько туда не доходила — днём не хватало давления в трубах, — поэтому приходилось вставать ночью, чтобы помыться и пополнить её запас. Порой в доме воды вообще не было; приезжала машина с цистерной, и надо было успевать с работы, чтобы её застать и набрать воды для питья, мытья, стирки, туалета и т. д. Кроме того, квартира была очень холодной, зимой детей приходилось тепло одевать и укрывать двумя одеялами, а иногда приходилось ещё и сверху накидывать мои шинель и шубу-тулуп (была у меня и такая в то время).
Намучились в бытовом плане в этот период мы изрядно, но жили очень дружно.
Передав бумаги и дела по следственному отделению назначенному вместо меня новому начальнику Николаю Фёдоровичу Кичину, бывшему начальнику Приморского райотдела милиции, я со всем рвением взялся за абсолютно новое для меня дело. И хотя с точки зрения организации с этим новым делом я справился, но по своим личностным качествам тяготился этой работой. Её характер требовал моего личного участия в организации и проведении по должностям личного состава учений, сборов, соревнований, как спортивных, так и профессиональных. И самым сложным при этом, конечно, было учить личным примером. Так, если после нескольких тренировок я стал неплохо владеть средствами вооружения, которыми обеспечивались в то время подразделения и органы внутренних дел, то показать личные успехи в беге или в подтягивании на перекладине я не мог, так как по этим видам физической подготовки не дотягивал и до средних показателей. Моё самолюбие не хотело мириться с такой ситуацией. Именно поэтому, наверное, в молодости я предпочитал заниматься классической греблей на байдарке, боксом и некоторое время штангой. Но без ложной скромности надо сказать, что с точки зрения выполнения функций, которые возлагались на отделение, эта служба стала заметной, заняла своё надлежащее место, с ней стали считаться, что, естественно, положительно повлияло на отношение руководителей подразделений всех уровней к вопросам боевой и профессиональной подготовки личного состава.
Кстати, на этой должности 30 апреля 1974 года меня переаттестовали, и из офицера милиции я преобразился в офицера внутренней службы. Пришлось поменять милицейскую форму на общевойсковую.
К весне 1975 года стало известно о создании нового факультета в Академии МВД — по подготовке руководителей горрайорганов внутренних дел, и я сделал всё, чтобы попасть в кандидаты на поступление в Академию на этот факультет, использовал возможности, которые мне давала работа в кадровом аппарате УВД.
На это у меня были особые причины: имея только гражданское высшее образование, я понимал, что без специального милицейского образования карьеру не сделать.
Перед убытием в Москву оформил отпуск и даже ухитрился пройти горнило проверок на благонадёжность, чтобы впервые побывать за границей — в Югославии и Румынии — по автобусной туристической путёвке, правда, под бдительным оком старшего (вернее, старшей) и тайным надзором комитетчика, который обязательно присутствовал в каждой группе под видом рядового туриста.
Югославия у нас в стране считалась одной из социалистических стран, но с «душком» капитализма, и поэтому значительно отличалась от нашей Родины. А Румыния — рядовая соцстрана, но бедная, то есть люди там жили хуже нас. Но если в Югославии мы посетили много городов и даже дня три отдыхали в одном из отелей на берегу Адриатического моря, то в Румынии, кроме городов Бухарест и Темишоари, нигде практически не останавливались.