Но задумки Крылова совершенно не соответствовали материальной базе академии. Денег хватило, чтобы сделать капитальный ремонт здания академии, построить общежитие для адъюнктов и преподавателей, кое-что приобрести для учебного процесса, но до создания академии как управленческого вуза, соответствующего духу времени, было далеко. Даже начавшаяся компьютеризация страны не особо коснулась академии, во всяком случае, в годы моей учёбы. На весь вуз было несколько вечно выходящих из строя компьютеров, на освоение которых нам, слушателям управленческого вуза, отвели всего несколько часов. За эти часы мы не только их не освоили, но даже не совсем поняли, что это вообще такое. Очень слабым в целом был и преподавательский состав, за исключением нескольких именитых учёных; в массе это были вчерашние практики, слабо владеющие теорией, или просто адъюнкты. Правда, выручали академию учёные, привлекаемые из других вузов.
И всё бы ничего, если бы в министерстве в этот период не появился Юрий Чурбанов. Молодой Чурбанов до этого был чиновником ЦК ВЛКСМ. На одном из съездов комсомола сын Щёлокова Игорь, тоже сотрудник ЦК ВЛКСМ, познакомил Чурбанова со своим отцом и замолвил за него словечко. Чурбанов сразу стал заместителем начальника политотдела Главного управления исправительно-трудовых учреждений.
Этот же Игорь познакомил Чурбанова и с дочерью Брежнева — Галиной, после чего взошла звезда Чурбанова. Он стал очередным мужем Галины и тут же был назначен заместителем Щёлокова по кадрам, а затем и первым его замом. Он очень быстро прибрал все бразды правления в министерстве к рукам и, как многие другие высокопоставленные совковые чинуши, начал расставлять своих людей на все более-менее значимые посты. Поэтому, когда Чурбанову понадобилось место Крылова для очередного своего ставленника, схема действий была традиционна: назначение нужной комиссии, проверка работы, выявление мнимых и действительных грехов… — и место свободно! Но в деле с Крыловым произошла осечка: Крылов не стал ждать позорных для себя оргвыводов и, как военный человек, имеющий честь и не позволяющий посягать на неё (тем более Чурбанову, этому выскочке), предпочёл застрелиться. И только через несколько лет, когда не стало Брежнева, а Чурбанов сидел в тюрьме за взяточничество, в газетах появилось несколько статей о Крылове, в которых проливался свет на его трагедию. Так или иначе, но государство потеряло в лице Крылова талантливого в полном смысле слова государственного человека.
Сразу же после зачисления в академию я занялся проблемой жилья. Мы с Еленой решили быть всей семьёй в Москве все три года моей учёбы.
На знаменитом пятачке в Банном переулке, недалеко от станции метро «Сокол», я нашёл женщину, которая присматривала себе жильца именно из военных. Она предложила двухкомнатную квартиру в одном из спальных микрорайонов — на станции Бирюлёво-Товарная, в Красногвардейском районе Москвы. Район имел всю социальную инфраструктуру и граничил с МКАД, за которой начиналась чудесная берёзовая роща.
В конце августа приехала моя семейка: Елена с семилетней Ирой и двухлетней Инной. Ира в сентябре пошла в первый класс в школу, находящуюся буквально рядом с домом, где мы поселились. А для Инны места в детском саду не оказалось, я написал заявление на выделение места для неё, но появилось оно (место в д/с) в день нашего отъезда из Москвы, то есть через три года.
Вскоре квартиру пришлось сменить, так как хозяйка не давала согласия на временную прописку, о чём она сама же и пожалела, так как, по её словам, таких чистоплотных жильцов у неё ещё не было. Но было поздно: мы в этом же доме, на Востряковском проезде, уже договорились насчёт такой же квартиры, но с пропиской. Получив прописку, Елена смогла быстро устроиться на работу врачом в кожно-венерологический диспансер, как и работала в Архангельске. Изюминка нашей новой съёмной квартиры заключалась в том, что из её окон всегда можно было видеть, как в небе постоянно крутилась карусель самолётов, которые друг за другом, с интервалом примерно в минуту, шли на посадку в аэропорту Домодедово.
Поскольку младшенькую Инну оставлять дома было не с кем, пришлось просить мою мать приехать к нам в Москву, чтобы заниматься внучкой. Она приехала и помогала нам все три года и с детьми, и по хозяйству, а летом забирала детей в Тихорецк (если они не уезжали в Астрадамовку к Елене Павловне). Бывало, что одну часть лета дочки проводили у одной бабушки, вторую часть — у другой.