Кроме учёбы нас, слушателей академии, хоть и редко — видимо, при крайней нехватке своих сил, — КГБ привлекал для участия в обеспечении безопасности при проведении общественно-политических мероприятий. Из них запомнилась встреча с братом Фиделя Кастро — Раулем Кастро (ныне фактический глава Кубы) и пребывание в оцеплении на Красной площади.
На встрече с Раулем Кастро мы изображали студентов (естественно, в гражданской одежде) и занимали три первых ряда сидений в зале, отсекая всех остальных от сцены с трибуной. Всё происходило в каком-то Дворце культуры (названия уже не помню), каким-то образом связанном с Украиной, о чём можно было судить по украинскому интерьеру Дворца с множеством этнографических элементов, а также по пирожкам в буфетах, вкуснее которых я не ел в своей жизни ни до, ни после. Возможно, поэтому я считаю украинскую кухню самой лучшей.
На Красной площади во время ноябрьской демонстрации 1977 года мы были дружинниками, конечно же опять в гражданской одежде, с красными повязками на рукавах и стояли цепочкой, почти плечом к плечу, вдоль площади, разделяя колонны демонстрантов. Я был в восьмой цепочке, напротив центра трибуны, где находились Л. И. Брежнев со всеми членами Политбюро ЦК КПСС. Наша задача — не допустить перемещения демонстрантов из одной колонны в другую при любой ситуации. Пропуск в оцепление у меня сохранился до сих пор.
Работе в оцеплении предшествовала репетиция, причём с отработкой элементов осложнения обстановки, в частности в случае возникновения каких-либо происшествий, в том числе массовых беспорядков. Особенно впечатляющим для меня в этой репетиции было рассечение площади (со стороны ГУМа в сторону Кремля) двойными рядами солдат с автоматами в руках, с интервалом между рядами около трёх-пяти метров. С учётом наших цепочек из дружинников вся площадь оказывалась рассечённой на небольшие прямоугольники с небольшим числом демонстрантов в каждом. Солдаты с устрашающим видом и криками в считаные секунды рассекали площадь, стремительно выбегая шеренгами из всех дверей ГУМа и прочих зданий, находящихся на противоположной от трибуны стороне площади. Всё происходило очень чётко, и я такого ранее не видел ни в жизни, ни в кино.
В период учёбы в академии очень ценной для нас, провинциалов, была доступность культурной сферы Москвы. И не столько благодаря многочисленным организованным экскурсиям, начиная от Мавзолея Ленина и кончая музеями-заповедниками, сколько Университету культуры при Академии МВД, состоящему из трёх факультетов: музыкального, кино- и художественного искусства, которые возглавлялись соответственно композитором Арамом Хачатуряном, актёром Юрием Яковлевым и художником Ильёй Глазуновым. Они сами приходили к нам на занятия и приводили с собой различных знаменитостей. За три года учёбы в академии мне повезло вживую увидеть многих известных артистов, музыкантов, художников, посетить всякие выставки, побывать в разных театрах. Наиболее памятным для меня было приглашение на открытие выставки картин И. Глазунова, которая должна была состояться на Кузнецком мосту в Доме художников. На эту выставку мы, слушатели академии, имели персональные приглашения от Глазунова. Мало кто из слушателей явился на эту выставку, но мы с Еленой пришли, простояли под сильнейшим дождём несколько часов, но открыть выставку Глазунову так и не разрешили из-за скандала, вызванного выставленной им картиной «Мистерия XX века», где были изображены наши бывшие и настоящие правители и вековые народные проблемы. Убрать эту картину Глазунов отказался.
Конечно, просто так попасть на более-менее знаменитую выставку, другое культурное мероприятие было непросто, а порой — невозможно, если ты не имел приглашения. Или надо было отстоять многие часы в очередях желающих посетить то или иное престижное мероприятие. Приходилось искать выход из этого положения. Я стал злоупотреблять своей сохранившейся милицейской формой, которую из Архангельска привёз в Москву вместе с формой внутренней службы. Я надевал милицейский наряд, подходил к милиционерам, которые регулировали доступ посетителей на такие выставки, просил пропустить как своего и ни разу не получил отказа. Естественно, что Елена всегда была со мной. Если бы не это, то мы очень многого бы не увидели в Москве. Например, попасть на мемориальное Новодевичье кладбище в то время было нереально, так как оно было закрыто для посторонних людей. Или посетить американскую выставку, посвящённую 200-летию США, или Оружейную палату с Алмазным фондом СССР. А когда на другой день после посещения чего-нибудь такого я рассказывал в своей группе о культпоходе, меня жадно слушали и завидовали. Главным образом завидовали ребята-москвичи, которые, родившись в Москве и прожив там всю жизнь, о всяких московских достопримечательностях знали понаслышке, сами их не посещали и не видели, так как не торопились, откладывали всё на завтра по принципу «ещё успею».