Кстати, я тоже добровольно вышел из рядов компартии, но не КПСС, а КПРФ, и не после Указа Ельцина о запрете компартии, а много лет спустя после него. И вышел я из рядов КПРФ, подав заявление 11 февраля 2003 года, после того как в партии произошёл настоящий раскол, спровоцированный Г. А. Зюгановым. Он, избавляясь от несогласных с ним членов партии, исключил их из рядов КПРФ, в том числе, к примеру, Ю. А. Гуськова, бывшего первого секретаря Архангельского обкома КПСС. Я просто не захотел дальше участвовать в этой партийной возне.
Отделом ООП, а, вернее, вышеперечисленными направлениями работы в области, претерпев всякие реорганизации службы и изменения названий моей должности, я руководил пятнадцать лет. А это уже был рекорд. Ни до меня, ни после меня ни один человек не занимался столько лет этой работой в области. За эти годы моя должность называлась по-разному. Начинал я начальником отдела охраны общественного порядка УВД Архангельской области. Потом в УВД все наружные службы (мой отдел, отдел ГАИ, отдел вневедомственной охраны, паспортный отдел) объединили в единую, названную службой общественного порядка области, и моя должность стала именоваться «начальник отдела ООП — заместитель начальника службы общественного порядка УВД Архангельской области». А начальником этой службы стал непосредственный мой начальник, который одновременно являлся и именовался заместителем начальника областного УВД.
Потом создали профилактическую службу, объединив с моим отделом отдел по руководству спецкомендатурами, инспекцию по делам несовершеннолетних, службу участковых инспекторов, службу медицинских вытрезвителей, и я стал начальником Управления профилактики УВД области. Года через три — уже после моего ухода на депутатскую работу — это Управление расформировали, и отдел ООП снова стал таковым, но уже без службы спецкомендатур. Потом его поделили на две самостоятельные части, отделив прежде всего службу участковых с дознанием. Но это уже было без меня.
Чтобы можно было представить разнообразие и многообразие направлений работы отдела ООП, остановлюсь вкратце на некоторых из них.
Основным направлением работы отдела, конечно, являлось обеспечение общественного порядка и предупреждение правонарушений в общественных местах и, главным образом, на улицах городов и других населённых пунктов области. Основными движущими силами для решения этих задач являлись патрульно-постовые наряды и участковые инспектора милиции. Но участковых — за несколько лет до моего назначения на должность — отобрали у службы ООП и подчинили уголовному розыску.
Штатная патрульно-постовая служба (ППС) имелась только в четырёх городах области и предназначалась прежде всего для предупреждения и борьбы с уличной преступностью. Но отсутствие этой службы во всех других городах и районах области не освобождало отдел ООП от ответственности за состояние уличной преступности и в этих местах. Требования начальников сверху по этому поводу сводилось к одному: привлекать к борьбе с уличной преступностью работников других милицейских служб, хотя все понимали глупость этих требований, так как все службы имели свои специфические задачи, и они свои служебные усилия направляли на их решение. А то, что работники этих служб при этом, как и все люди, и ходили, и ездили по улицам, то это повлиять на состояние уличной преступности никак не могло. Только в дурном сне могло присниться, что, например, работник уголовного розыска перестал выполнять свои задачи, а вместо этого встал на пост вместо милиционера или начал патрулировать улицу.
А поскольку состояние предупреждения и борьбы с уличной преступностью оценивалось чисто по-советски, формально, то есть по статистическим показателям: количеству преступлений, совершённых на улицах и в приравненных к ним общественных местах, а также по динамике и уровню этого вида преступности, поскольку зачастую основные усилия должностных лиц (особенно там, где не было штатной ППС) сводились к манипулированию цифрами по количеству уличных преступлений и к спорам по отнесению того или иного преступления к уличному или не уличному.
Конечно, находились работники и в центре, и на местах, которые искали новые формы организации работы патрульно-постовых нарядов. Например, из министерства поступала команда перекрасить патрульные автомашины в общегражданские цвета, чтобы их появление для нарушителей было неожиданным. Или поступала команда перекрасить весь служебный транспорт в «милицейские» цвета: видите ли, «эффект присутствия» — это лучшее профилактическое средство. Было и указание из МВД об организации работы нарядов только в пешем порядке. Так, видите ли, «ближе к народу». Но тут взвыли дежурные части милиции. Некого стало оперативно («на колёсах») посылать на преступления, да и просто на семейные скандалы, которые нередко перерастали в мордобои и поножовщину. Пешему наряду быстро не добраться было до места скандала, разыгравшегося за несколько километров. Другое дело — автопатруль: доставлял за несколько минут, да и увезти скандалиста было на чём.