Поскольку лично для меня вред от браконьерства и необходимость борьбы с ним — не пустой звук, постольку я старался обеспечить обязательное участие сил своей службы в этом деле, привлекая прежде всего сотрудников, отвечающих за разрешительную систему, так как в их ведении находился непосредственный контроль за огнестрельным оружием и взрывчаткой, которые чаще всего и использовали браконьеры.
В этих же целях отдел ООП периодически — во взаимодействии с рыбоохраной и охотинспекцией — организовывал и своим личным составом непосредственно участвовал в проведении различных рейдов, операций по борьбе с браконьерством. Для этого активно использовался арендованный УВД вертолёт, на котором мы облетали наиболее криминогенные в смысле браконьерства места. А таковыми, как правило, являлись реки области и побережье Белого моря.
Одним из самых результативных маршрутов было направление из Архангельска до Долгощелья, а от него вдоль морского побережья до Койды, потом через Мезенскую губу до деревни Неси и обратно. По этому маршруту выявлялась масса фактов браконьерства. Сети собирали десятками и сотнями, нередко с рыбой. Сети (хозяева которых не были известны) приходилось уничтожать на месте, так как никакой вертолёт не мог бы поднять эту тяжесть. Улов же забирали весь и по акту сдавали в торговлю, в том числе и в буфет УВД. А браконьеры, наученные опытом, ещё до появления вертолёта, только услышав его тарахтение, немедленно прятались в специально приготовленных ими местах. Поэтому многим удавалось избегать задержаний, но, несомненно, они лишались добычи и орудий лова.
Надо сказать, что браконьерством баловалось немало начальников разных ведомств. Не исключением здесь были милицейские и партийные работники. После одного из рейдов, проводимых в сезон отлёта птиц, работник отдела ООП, отвечающий за разрешительную систему, доложил мне об одной встрече с группой браконьеров. С вертолёта сотрудники увидели несколько охотников, расположившихся у костра. Рядом белели две тушки больших птиц. Заподозрив неладное, группа приземлилась. Белыми птицами оказались лебеди, которые, как всем известно, находятся под охраной государства и занесены в Красную книгу области как исчезающий вид фауны. Но каково же было изумление моего сотрудника, когда среди охотников он увидел начальника УВД Н. В. Панарина и руководителя одной из областных служб милиции, являющегося охотником-любителем. Панарин хорошо знал этого работника отдела ООП, так как не раз общался с ним по поводу оружия, поэтому заявил, что сам лично разберётся с лебедями и примет меры. И приказал моему сотруднику молчать об этом событии.
А другой случай начальственного браконьерства едва не отразился лично на мне. Это произошло в Пинежском районе, недалеко от Сии, когда я с группой работников УВД (и не только из моего отдела) на двух автомашинах комплексно проверял работу участковых инспекторов милиции на местах. Мы следовали из Карпогор и на лесной дороге увидели несколько автомашин, вокруг которых суетились люди с ружьями и карабинами, причём незачехлёнными и, судя по всему, заряженными, а это уже было административным правонарушением, так как нахождение на дороге с заряженным и расчехлённым оружием уже считалось браконьерством. Я принял решение проверить всех, кто с оружием, и составить административные протоколы. И тут пришлось изумляться мне: среди браконьеров оказался один из руководящих работников Пинежского райкома партии, а в его машине лежал уже разделанный лось, отстреленный без лицензии. Несмотря на просьбы и скрытые угрозы, мы составили все необходимые по закону протоколы и акты и изъяли тушу лося.
Оружие мы передали участковому инспектору в Сии, а тушу пытались здесь же сдать в столовую, но она оказалась закрытой, а её директор (которого мы нашли дома) заявил, что ему негде её хранить, да и мясо в охотничий сезон вряд ли якобы удастся быстро реализовать. И это при ситуации, когда в Архангельске любое мясо было в дефиците! Ничего лучше мы с сотрудниками не придумали, как предложить директору принять тушу в установленном порядке, а мясо продать нам как обычным покупателям. Он, конечно, согласился, и на каждого из восьми человек моей группы от разделанного лося пришлось по хорошей порции. Слава богу, что, несмотря на усталость и позднее время, я потребовал от директора (как и при изъятии лося у браконьеров) тщательно оформить документы: накладные, акты, чеки и т. п. А браконьеры, видимо, на это никак не рассчитывали, потому что ими незамедлительно была направлена по инстанциям жалоба о присвоении лося Скляровым.