Для службы ООП в этих карточках, кроме показателей, касающихся всех служб без исключения, были и свои специфические показатели. Например, количество преступлений, совершённых в общественных местах (отдельно — на улицах), количество преступлений, раскрытых патрульно-постовыми нарядами, и так далее.
Количество правонарушений, в том числе преступлений, совершённых в общественных местах, в том числе на улицах, по сути, было главным показателем для нашей службы, и поэтому квалификация места, где было совершено преступление, вызывало всегда бурные дискуссии. Ведь, согласитесь, лестничная клетка многоквартирного дома, являющаяся общественным местом, это совсем не такое же общественное место, как, например, городской парк культуры. Понятно, что патрульно-постовые наряды не могли и не должны предупреждать какое-то хулиганство дяди Васи на лестничной клетке, но должны предотвращать такое же преступление, совершённое в парке культуры. Отсюда и внимание к тому, как отмечаются в карточках общественные места. Наш отдел, естественно, старался не допустить отнесения к таким общественным местам, к примеру, общих кухонь коммунальных квартир, а службы и руководители внутренних дел равнодушно, а то и отрицательно настроенных к службе ООП, наоборот, относили к общественным местам всё подряд, в том числе и упомянутые кухни.
То же самое творилось и с уличной преступностью. К примеру, школьный двор — это просто общественное место или это улица как отдельный вид общественного места? Вроде всё понятно, двор — не улица. Но находились «мудрецы», которые заявляли: «А в ограде школьного двора имеются дыры, и люди используют двор для прохода через него, а значит, это уже улица». Простым людям всё это может показаться бредом, но советская и, наверное, нынешняя российская «палочная» система оценки работы милиции (полиции) фактически заставляла и заставляет заниматься этой дурью на самом серьёзном уровне. Не будешь этого делать — моментально окажешься на последних строчках рейтинговых таблиц. А отсюда соответствующая оценка и твоей службе, и отделу ООП в целом, и тебе как его руководителю. Вот за этот участок работы отвечала С. И. Финонченко, и именно её ежедневной «мелкой» работе с учётными карточками и таблицами и, как следствие, неплохим показателям личный состав службы охраны общественного порядка был обязан и благодарен за это.
И последнее. Рассказывая о своей работе в милиции, хотел бы упомянуть о контактах с работниками областного управления Комитета государственной безопасности СССР, с которыми по характеру работы в качестве начальника отдела ООП областного УВД мне довольно часто приходилось общаться. В их областном управлении была служба общественной безопасности, руководители которой нередко звонили, приезжали ко мне, а чаще приглашали к себе, когда надо было обсудить совместные или параллельные мероприятия по поводу каких-либо событий. Как правило, это были знаменательные даты для страны и празднования по этим поводам или визиты в область особо важных персон (VIP). В то время под этими VIP-ами подразумевали не современных богатеев или «лиц с первых рядов» (то бишь элементарных уголовников), а руководителей и различных деятелей союзного значения.
Нередко комитетчики приглашали меня для проведения занятий с их работниками по милицейским темам. В годы моего депутатства они занимались мной уже как лицом, которое находится в оппозиции к власти (имеется в виду ельцинский режим). Опекали в этот период они меня довольно плотно, что подтверждалось обязательным пощёлкиванием переключателей в телефонных трубках в служебном кабинете и у меня дома. Зная технические возможности комитетчиков, я удивлялся такой демонстративной прослушке. И нередко у меня возникала мысль, что такое откровенное перещёлкивание делалось с одной целью — предупредить о прослушивании. Кстати, об этом же говорили и мои коллеги-депутаты, с которыми я был солидарен в отношении происходящего.