***
Передо мной стояло ещё человек пять, и в какой-то момент мне показалось, что эта очередь бесконечна. С каждым адептом беседовали около двадцати минут, а то и больше. Даже уйти на часик другой отсюда не разрешают, и что за изверги пошли? Прошедшие адепты на наши вопросы отвечали сухо и однообразно, мол, кто ты, что ты, что видел и так далее по списку. Такое ощущение, что это собрание устроили чисто для проформы, чтобы отметиться перед вышестоящими. Допрос проводил командир отряда лично, что меня ничуть не радовало. Даже вспоминать о вчерашнем инциденте в коридоре не хотелось. Одновременно и стыдно и ненавистно.
Спустя некоторое время подошла моя очередь и я, поднявшись со ступенек, на которых сидеть было более чем удобно, направилась в кабинет.
Капитан гвардейцев находился в аудитории совсем один, обложенный папками, документами и книгами. И, ко всему этому, выглядел безумно уставшим, а ведь ещё и трех часов дня нет.
— Проходите, присаживайтесь, — бросил он, не отрываясь от изучения одного из документов.
Я послушно выполнила его указания и самым наглым образом стала разглядывать его. Сейчас сделать это куда проще, он хотя бы сидел в двух метрах от меня, и лишних людей нет. Русые, немного отросшие волосы, все та же служебная форма и очки.
— Имя, — все так же устало и, не отрываясь от документов.
— Адептка Араселис фон Асгейр. Факультет Целительства. Четвертый курс.
Мужчина взглянул на меня поверх очков и немного нахмурился. Ну да, не самый приятный экземпляр для бесед задушевных, но ведь мы и не по этому поводу здесь собрались.
— Асгейр, — прошептал он, словно пробовал фамилию на вкус. Я одна нахожу это странным? Мужчина чуть нахмурился, склонившись над бумагами.
— Что-то не так? — я не смогла сдержать усмешку.
— Прошу прощения, продолжим, — кашлянул в кулак и вновь уперся в меня изучающим взглядом, от которого хотелось провалиться сквозь землю, — что вы делали в момент разрыва?
— Полагаю, лечила одну из стихийниц, — я пожала плечами, ведь действительно даже не поняла, что произошло тогда. Нэт оттащила меня в сторону, что-то говорила. Все прошло как в тумане.
— Мне не нужны предположения, мне нужны твердые факты.
— Тогда, уважаемый командир, вы не по адресу. Я узнала о случившемся со слов подруги. Сама пребывала в лёгком шоке. Мы же все только адепты. Четвертый курс. Страх, желание не верить в плохое. Это все было в тот момент, — я постаралась не поддаваться эмоциям, но страх и боль того дня опять накрыли меня с головой. Руки начали подергиваться, стоило зажмуриться, как перед глазами видела трупы сокурсников, — я действительно была дальше всех от разрыва. Меня оттащили в сторону, вокруг крики, кровь. Что вы хотите от меня? Я была в состоянии аффекта!
Мужчина приподнял брови, удивляясь моему ответу. Его ничуть не смутило, что я практически кричала, сдерживая слёзы.
— Прошу, успокойтесь. Мне действительно жаль, — безопасник поднялся с места и подал мне стакан воды, который я моментом осушила. — У нас есть основания считать это происшествие не спонтанным, а чьим-то намерены действием.
Намеренным действием? Да кто настолько больной разумом, что решил поубивать все и вся на учениях?
— Это ваша работа, вы над ней и сидите. От меня вы больше ничего не получите в силу моего незнания, — я недовольно передернула плечами, — я свободна?
Мужчина пристально осматривал меня, когда я решилась поднять на него глаза. От его взгляда на мгновение стало как-то не по себе. Что он себе в голове удумал?
— Последний вопрос, — он растягивал слова, говорил с придыханием, не разрывая зрительного контакта, — вы знаете что-нибудь о прошлом своих друзей-сокурсников, с которыми проходили практику?
— Не более, чем положено знать друзьям и товарищам. Всего хорошего.
Я выходила из аудитории с настоящей кашей в голове. Тело всё еще подергивало, но с каждым новым шагом от этого ищейки мне становилось спокойнее. Какое мне дело до биографии сокурсников и как это относится к случившемуся? В одном я убедилась окончательно, Мелсон — мутный тип — и избегать его следует всеми силами. В душе я надеялась, что это наша последняя встреча как в стенах академии, так и в дальнейшей жизни. Факт, что он вызывает во мне жуткое раздражение одним своим видом — тому явное подтверждение.