— Идея! — обрадовался Николай. — Гестаповцы подумают, что мы действительно будем собирать всех своих друзей и могут отложить, облаву до ночи. Выйдем сперва мы с вами, да еще давайте захватим с собой и гитару.
Мы рассчитывали, что гитлеровцы попадутся на удочку, ослабят наблюдение и этим воспользуются остальные: перелезут через забор, выходящий на пустырь, и, пробираясь картофельным полем, уйдут от наблюдателей.
Все это было, конечно, слишком рискованно, но ничего иного никто из нас придумать, в ту минуту не мог, и все поддержали мою мысль.
У Елены Викторовны нашлись две бутылки рома, мы завели патефон, распахнули окна и «открыли «гулянку». На улицу понеслись «пьяные» выкрики, нестройная песня. Под эти звуки мы обсуждали вопрос: где сойдемся перед выходом из города. Условились: пойдем в дом старого знакомого наших разведчиков, рабочего Дейнеки, в прошлом не раз распространявшего среди горожан и жителей поселка Дымки листовки подпольной молодежной организации.
Под видом ухода за водкой должны были покинуть свой дом и хозяйка с дочерью и бежать к нам в отряд.
Прежде чем приступить к выполнению намеченного плана, мы решили сделать пробу: послать на улицу Люду с пустой бутылкой и, если ее не остановят, чтобы она сходила к какой-нибудь соседке за водкой и на виду у гитлеровцев принесла ее в дом. Попытка удалась. Люда сообщила, что, когда она шла с полной бутылкой, гестаповцы ехидно ухмыльнулись и продолжали дефилировать.
Наконец настал самый ответственный момент. Николай взял в руки гитару, и мы, пошатываясь, вышли с ним со двора. Как только скрипнула калитка, гестаповцы насторожились. Николай сразу же повернулся к раскрытым окнам и громко, так, чтобы слышали немцы, крикнул то, о чем мы до этого условились. Высунувшийся из окна Артур пьяным голосом выкрикнул:
— Только не задерживайтесь, скорее приходите со всей братвой!
Уголком глаза я наблюдал за гестаповцами. Коротконогий что-то шепнул на ухо высокому. Тот понимающе кивнул головой. «Неужели клюнуло?» — подумал я с некоторым облегчением.
Николай трынькнул по струнам гитары, но так как играть не умел, то сделал вид, что споткнулся и прекратил игру. А когда мы поравнялись с гитлеровцами, Николай «заплетающимся» языком спросил их по-немецки, можно ли русскому человеку гулять, пить водку. Те что-то ответили ему и, пропустив нас, отвернулись.
О, как нам хотелось пуститься во весь дух! Но мы преодолели это искушение и шли неторопливой походкой, пошатываясь и даже останавливаясь, вроде бы затевая какой-то пьяный спор. Сворачивая за угол, мы успели заметить, что гестаповцы беспечно продолжают прогуливаться на том же месте.
— Фу-у, кажется, вырвались, — сказал, вытирая потный лоб, Николай.
И мы быстро зашагали по направлению к Дымкам, а вскоре и вошли во двор Дейнеки. Высокий, загорелый хозяин тепло встретил нас, а когда узнал, что мы направляемся в отряд, стал упрашивать, чтобы захватили и его с собой. Мы сказали, что разведчики захватят его в другой раз, и он успокоился.
Стали ждать прихода остальных. Проходит час, другой, на дворе уже темно, а их все нет. Что бы это значило? Неужели гестаповцы, не видя никакой вечеринки, разгадали наш замысел, совершили налет на дом и захватили наших товарищей?
Прошло еще полчаса — о, какие иногда бывают длинные тридцать минут! — и наши товарищи явились. Но в каком виде! Борис и Артур навеселе, а Федотов — совершенно пьян. Оказывается, перед уходом они выпили рома, причем Федотов так осоловел, что его пришлось приводить в сознание холодной водой.
— Проклятая водка! — смущенно оправдывался он. — Выпил немного, а как скрутила! Вы уж простите меня, хватил для храбрости, а получилась ерунда…
— А где хозяева? — спросил я у Бориса. — Придут они сюда?
— Нет. Хозяйка сказала, что они с дочкой будут пока скрываться у соседей, а сам Климкович намерен сослаться на то, что, дескать, его не было дома и что происходило в его отсутствие, он не знает. Немцы ему доверяют, и, я думаю, он уж как-нибудь выкрутится, — выразил уверенность Борис.
Но… он ошибся. Впоследствии мы узнали, что Климкович, его жена и дочь были арестованы. На допросе Елена Викторовна и Люда в один голос заявили, что в отсутствие хозяина к ним зашли какие-то хорошо одетые люди, отрекомендовались представителями магистрата, произвели опись имущества, потом распили две бутылки рома и ушли, пообещав вернуться к ночи. Но хитрость не помогла. Замученная пыжами, Елена Викторовна умерла в тюрьме, а Люда была отправлена в Германию на каторгу, и только один хозяин дома как-то вырвался из тюрьмы и остался жив.