Лена стала действовать по нашему совету, и вскоре ей удалось добиться не только благосклонного отношения к себе со стороны Аниты, но и заслужить несколько похвал за усердие от самого Кубе.
Казалось, дело идет на лад, и Лена даже заверила Надю, что скоро можно будет приступить к главному. Мы торжествовали. И вдруг развитие событий приняло совсем иное направление.
Началось с пустяка. Однажды, разговаривая с Леной, Надя полезла в свою сумочку за носовым платком, и Лена увидела несколько толстых пачек аккуратно сложенных немецких оккупационных марок.
— Откуда у тебя столько немецких денег? — удивилась Лена.
— А это мне дали партизаны, чтобы я купила им в Минске курева, мыла, батареек для карманных фонарей и другую мелочь. А что?
— Разве у партизан так много фашистских денег? Можно подумать, что они получают их прямо в немецком банке. Такие они новенькие и так сложены.
— Трофейные, — с гордостью пояснила Надя. — Партизаны разбили как-то немецкую автоколонну; в одной из разбитых машин оказалось несколько мешков вот с такими пачками. Деньги, кстати, нам очень пригодились. На них мы приобретаем необходимые вещи для партизан и особенно для разведчиков. Этими же деньгами поддерживаем некоторых наших связных. Хочешь, я могу дать их и тебе. Ведь я знаю, как вам с Валентиной тяжело перебиваться.
— Нет, нет, что ты! — запротестовала Лена.
— Ты что так испугалась? Ведь это же трофеи партизан. Пользуемся же мы трофейным оружием, например. Почему же не взять на свое вооружение вражеские деньги?
— Ну, оружие — совсем другое дело… Нет, нет, никаких денег мне не надо и очень прошу тебя не приходить ко мне с такими пачками. Мало ли что может случиться.
Надя передернула плечами, что значило «как хочешь», и вскоре ушла. Как только дверь за ней закрылась, Лена в волнении заходила по комнате. «Что, если она нарочно хотела всунуть, а то еще, чего доброго, подкинуть мне эти деньги для того, чтобы гестапо схватило меня с поличным?» — думала она. И ей представилось, что вот сейчас откроется дверь и гестаповцы, уверенные в том, что Надя оставила здесь деньги, ворвутся в комнату с обыском.
И как раз в этот момент дверь действительно отворилась. Лена чуть не вскрикнула.
— Что с тобой, Ленушка? — раздался встревоженный голос Валентины. — На тебе лица нет.
— Ох, как ты меня перепугала. Погоди. Ну вот теперь, кажется, ничего… У меня была Надя, и, знаешь, мне опять стало казаться, что она подослана из гестапо.
Лена рассказала сестре о том, что произошло перед ее приходом.
— Но ведь Надю порекомендовала тебе Татьяна, — старалась успокоить сестру Валентина. — Не думаю, чтобы она так легко отнеслась к этому делу.
— Да, но она все-таки советовала быть осторожней.
— Не знаю, как тебе, а мне кажется, что, если бы Надя действовала по заданию гестапо, тебя давно бы уже схватили.
— А где доказательства? Не для этого ли она и хотела всучить мне пачку фашистских денег?
— Знаешь, Ленушка, что я тебе скажу? Ты просто устала, издергалась, наслушалась рассказов о зверствах гестапо, вот тебе и мерещится шут знает что. Давай-ка лучше сходим сейчас в кино. Кстати, нас давно уже приглашает Коля Похлебаев.
— Это еще кто такой?
— Директор кино, из военнопленных, человек наш до мозга костей. Я тебя с ним познакомлю.
Лена согласилась. Вечер сестры провели в обществе Похлебаева и его друга — тоже военнопленного — Николая Фурса, работавшего шофером у Похлебаева.
— Зачем нам с тобой это знакомство? — спросила Лена Валю, когда они возвращались домой.
— Не обижайся, сестричка, я просто хотела тебя немного развеселить. Ребята они порядочные, оба ненавидят фашистов, и я думаю, ничего зазорного не будет, если они даже иногда заглянут к нам на часок-другой. Как ты считаешь?
Лена возражать не стала. В душе она была благодарна сестре за спокойно проведенный вечер, но ночь спала плохо: ей все мерещились гулкие шаги под окнами, стук в дверь.
И надо же было так случиться, что на следующий день, когда Лена пришла на работу, ее сразу же вызвал к себе адъютант Кубе Виленштайн.
— С кем ты вчера встречалась? — строго спросил он, и Лене послышалось в тоне его голоса что-то зловещее.
«Погибла, — подумала она, обомлев. — Надя его шпионка».
— Вы… кого имеете в виду, господин майор?
— Как кого? Разве ты встречалась со многими? Я спрашиваю о тех двух молодых людях, с которыми тебя видели вчера в кино.
У Лены отлегло от сердца.