Мишка… Волна радости, облегчения и какого-то раскаяния захлестнула меня.
— Алло, Миш, привет! Как я рада тебя слышать!
— Правда? А что трубку тогда не берёшь? Я четвёртый раз звоню.
Мишкино добродушное ворчание бальзамом пролилось на мои взъерошенные нервы.
— В душе была!
— С пляжа вернулась?
— Если бы! Тут ливень такой! Сезон дождей, знаешь ли. То солнце светит, то через полчаса дождь.
— А у нас минус двадцать пять, хочешь махнуться?
— Ну нет уж, я лучше помокну. В мороз я ещё успею!
Мишка помолчал.
— Я соскучился…
Я улыбнулась. Перед моим мысленным взором пронеслось то неповторимое время, что мы провели вместе с ним после Нового года. Мы вообще не вылезали из постели! Он буквально не мог насытиться мной. Хорошо, что я наполнила холодильник съестными припасами, которых хватило бы на неделю, иначе бы он точно съел и меня!
Видимо прочитав мои мысли, Мишка сказал:
— Представляешь, я ещё не до конца съел всё, чем ты меня снабдила перед отъездом.
Я посмеялась. Тут раздался стук в дверь: «Room cleaning!»[1]
— Миш, тут номер пришли убирать, я тебе потом перезвоню.
— Хорошо, целую!
— И я тебя.
Я оглядела свой номер. «Ну куда я сейчас денусь в такой ливень? Да и не так уж грязно у меня».
— No, thanks [2] , — сказала я, открыв дверь девушке в униформе.
— May I change the towels?[3]
— Yes, sure.[4]
Я принесла ей мокрые полотенца, взамен получила сухие и она откланялась.
Поскольку ливень и не думал прекращаться, я попила чайку, прочла почту и прилегла на кровать. Под шум дождя и мерный шум прибоя я незаметно уснула.
______________________________
1. "Уборка номеров"
2. Нет, спасибо
3. Могу я сменить полотенца?
4. Да, конечно
глава 4
Проснулась я на рассвете от птичьих трелей. Спросонья я сначала подумала, что это так звонит телефон, но оказалось, что разноголосый птичий гомон раздаётся с улицы.
Я посмотрела на часы и опешила. Оказалось, что я проспала в общей сложности пятнадцать часов!
Зато сейчас я чувствовала себя хорошо отдохнувшей, полной сил, а ещё ужасно голодной.
Порывшись в сумке, я нашла злаковый батончик, которым нас потчевали в самолёте. Я не стала его есть и убрала в сумку.
Похвалив себя за такую предусмотрительность и хрустя батончиком, я вышла на террасу и оглянулась.
Стояла прекрасная солнечная погода, дождь прекратился наверное ещё ночью.
Удивительное и прекрасное чувство постепенно завладело мною. Как будто я была одна в этом удивительном, пронизанном солнечными лучами, напоённом ароматами цветов и свежестью влажной ещё листвы, мире! Птицы как будто сговорились усилить это прекрасное чувство и так заливались разноголосыми трелями, что я невольно закрыла глаза и слушала, слушала…
До завтрака ещё оставалось время, и я решила прогуляться, осмотреться так сказать.
Территория отеля представляла собой огромный райский сад, где в густых зарослях тропических деревьев и кустарников пели птицы, а по веткам скакали белки. Правда о том, что эти зверьки — местные белки, я узнала позже. От наших белок они отличаются прежде всего хвостом. Их куцый хвостишко не идёт ни в какое сравнение с роскошным хвостиком наших сибирских красавиц.
Номера отеля располагались в двухэтажных кирпичных бунгало с соломенными крышами. Этакий комбинированный вариант дома Наф-Нафа и Ниф-Нифа. И каждое бунгало было отгорожено от нескромных взглядов живой изгородью.
Да, не зря я выбрала этот отель и этот номер. Я немного потеряла на комфорте, так как отель был уже не новый и имел четыре звезды, зато я жила на первом этаже и у моего номера была собственная большая терраса, с которой сразу можно было выйти в сад, и вид на океан! Правда видно было тонкую полоску воды у самого горизонта, но всё же.
Прогуливаясь, я забрела в отдалённую часть парка и там, в укромном уголке, среди густой листвы, я увидела скрытую от людских глаз беседку для медитаций.
Она представляла собой открытую с четырёх сторон деревянную конструкцию, крышу которой поддерживали по четырём углам деревянные столбы, украшенные резьбой. Деревянный пол находился на некотором возвышении над землёй, и к нему вело несколько ступеней.
В беседке спиной ко мне в позе лотоса сидела женщина. Длинные светлые волосы, спускаясь по плечам до самого пола, окутывали её всю, так что создавалось впечатление, что она сидела в шалаше из собственных волос.
Это была Светлана, жена Филиппа. Она сидела неподвижно, лицом на восток и лучи восходящего солнца, преломляемые листвой, словно стрелами пронзали пространство и окаймляли её неподвижную фигуру.