– «Ау, люди, где вы?». И вот на пятом или шестом шаге я услышал звук, явно отличающийся от общего фона. Это был треск разрываемой ткани. Не сильный, но явный. Я тут же присел, взял карабин наизготовку. А что делать, я же ничего не вижу. Хочу сказать, почему меня это сильно напрягло. Да потому, что все самолеты и все основное оборудование на стоянках, на ночь укрывалось специальными матерчатыми чехлами. Ну вот. Направление на звук рвущейся ткани я четко определил и прямо по песку, крадучись, направился в том направлении. По-прежнему ничего не видно. И тут опять раздался еще более сильный звук рвущейся ткани. Я понял: там кто-то есть. И тут же вскочил и буквально заорал уставные слова: «Стой, кто идет, стой, стрелять буду» – загнал патрон в патронник и присел между больших барханов. И тишина. И вдруг я услышал тихие-тихие шаги, от меня удаляющиеся. Что такое? Явно слышны шаги человека, идущего по песку. Можете себе представить, что у меня в этот момент было в душе. Явно диверсант. Но где он? Чувствую, уходит, слышать слышу, но не вижу. И вдруг метрах в тридцати-сорока какая-то узенькая тень закрыла один огонек в той цепочке светильников у гражданского аэродрома, потом другой. Явно фигура человека-нарушителя. Тут я не выдержал: «Стой стрелять буду», – заорал. И стрельнул в воздух. А тень тут же увеличила скорость и тогда я, в полной темноте ориентируясь только на огоньки, несколько раз выстрелил в эту тень. Вспышки от выстрелов, меня ослепили, а звук оглушил. Я прыгнул в сторону и залег на песке, ожидая ответной стрельбы. Но было тихо. Я, честно говоря, ничего уже точно не видел, только теперь и не слышал. Потихоньку пополз по песку, примерно, в сторону бетонки. Выполз на нее. А дальше что делать, не знаю. Где связь с караулкой, понятия не имею. Слышал ли кто-то мои выстрелы, не знаю. Тут я увидел фары машины. Понял, что это возвращается наш «козлик» со смены дальних постов. И побежал ему наперерез, через кочки, верблюжью колючку, какие-то ящики. Выбежал в свет фар. Меня увидели, подъехали. Я коротко рассказал про все. Все, кроме водителя, вылезли из машины и довольно плотной цепью пошли в том направлении, где все случилось. А «газончик» фарами освещал нам путь, отчего за счет контраста черных теней и освещенных участков становилось еще страшней. Мы осторожно, если не сказать, крадучись перемещались по небольшим барханам. Как вдруг кто-то крикнул:
– Вот он, – и все резко задергали затворами карабинов, загоняя патроны в патронники. Но так как все было тихо, мы подошли поближе. Верблюд?! И почти все захохотали, разряжая возникшее напряжение. Все смеялись, хлопали меня по плечу, подшучивали. А я по инерции продолжал повторять о том, как все случилось, и каждый раз вызывал хохот среди ребят.