Новый Гулливер
И снова о том, как здравый смысл попирается слабоумием и дремучим невежеством…
Чем дальше человечество продвигается вперёд по пути прогресса в своём технологическом совершенстве, тем больше оно, похоже, теряет свой моральный потенциал. Неужели эти две составляющие развития человеческой общности связаны между собой неразрывными путами в обратной пропорции по какому-то роковому закону? Не хочется в это верить. И тем не менее, относительное и устойчивое равновесие общего баланса энтропии содержания вселенского разума неизбежно, по-видимому, всё-таки поддерживается какими-то высшими силами. И, может быть, в этом и есть разгадка целостности и гармоничности мира.
Не верится, что возвращаются времена средневековой инквизиции, как когда-то в Испании, когда преследовалось любое инакомыслие, а кучка власти предержащие религиозных фанатиков на волне ортодоксального пещерного фанатизма диктовала правила всеобщего отношения к происходящему и давала оценку тому или иному явлению. И где?! В самой развитой мировой державе! В одном из самых успешных её городов – Сан-Франциско. Но, сначала было слово…
Был такой художник – русский по происхождению – Виктор Михайлович Арнаутов. Человек неординарной и непростой судьбы. Родился в Российской империи, воевал в Первую мировую, затем в Белой армии. После Гражданской войны покинул Россию и скитался по свету. Занесло его аж в Мексику, где он брал уроки живописи, в том числе монументальной, у всемирно знаменитого художника Диего Ривера, известного своими прокоммунистическими взглядами. Затем Арнаутов обосновался в Сан-Франциско, где много работал в этом же направлении. В конце концов он вернулся на родину, и там остался навеки. А теперь по существу.
Находясь в Сан-Франциско, Виктор Михайлович создал своего рода шедевр – на 13-ти крупномасштабных фресках стенной росписи в художественно-изобразительной форме описал житие первого американского президента – Джорджа Вашингтона. Фрески были выполнены на стенах школы имени американского президента и в 1936 году предстали во всём своём великолепии перед учениками школы и её посетителями, радуя их на протяжении вот уж как, почитай, восьмидесяти трёх лет. Подтверждая мастерство художника, надо сказать и о том, что краски фресок не поблекли и до сих пор. Однако в последнее время кое-кого это монументальное полотно радовать перестало. Мало того, стало вызывать раздражение. При этом совсем не из-за художественной оценки. Вовсе нет…