"Добро пожаловать, уважаемые гости! Пожалуйста, обратите внимание, что мы - живые люди, а не оборудование этой лаборатории. Нам будет приятно, если во время посещения вы поздороваетесь и попрощаетесь с нами." Мы повесили плакат с внутренней стороны двери в лабораторию и приступили к работу.
Реакция была сокрушительной.
В тот же день явилась группа человек в 20 японцев со своим переводчиком. Все шло как всегда. Но когда гости собрались уходить и повернулись к двери, наступило всеобщее замешательство. Те, кто понял написанное по-английски, бросились к нам с протянутой рукой, причем одни здоровались, а другие прощались. Тем, кто не понял, громко переводили коллеги. Японцев было жаль. Они вообще неправдоподобно вежливы и страшно боятся "потерять лицо" сами или кого-то обидеть. К концу дня они прислали письменное объяснение, что не поздоровались при входе, так как не хотели мешать нашей работе, а совсем не от недостатка уважения.
Плакат провисел несколько дней, вызывая веселье коллег из других отделов. Потом директор центра попросил его снять. Но гостей, видимо, стали предупреждать, потому что все они исправно здоровались.
История имела неожиданное продолжение. Наш профессор-консультант, внимательно прочтя надписи на английском и на иврите и уточнив, что на русском написано то же самое, начал здороваться с нами, выполняя у двери сложные балетные па и метя пол воображаемой шляпой.так мы узнали, что на своей доисторической родине Англии он в молодости учился классическому балету.
Визит премьер-министра.
Наш исследовательский центр посещали не только иностранцы. Дважды у нас были премьер-министры.
Визит Премьера Ицхака Рабина прошел довольно буднично. Накануне нас предупредили, сказали, в какие отделы Премьер зайдет, остальные сотрудники будут работать как обычно. Кто хочет, может выйти во двор поприветствовать Премьера, можно фотографировать. В день визита у входа в Центр, кроме нашего обычного вахтера (русского преподавателя математики), стоял молодой человек и спрашивал фамилию входящего сотрудника, проверяя ее по списку. И все.
Когда Рабин приехал, мы все, конечно, высыпали во двор. Я была поражена "невидимостью" охраны. В небольшую группу, кроме Рабина, входил наш директор, куратор от Министерства науки, двое-трое незнакомых чиновников и три-четыре человека охраны. Каждый желающий мог подойти к Премьеру, охрана держалась у него за спиной. Свое удивление я высказала нашему начальнику-сабре (уроженцу страны). "А что особенного? Здесь же все свои", - была его реакция. У меня до сих пор сохранились сделанные в тот день фотографии, правда, не очень удачные. А вскоре Ицхака Рабина застрелили на площади Царей Израилевых.
Другим высоким гостем у нас был Премьер Биби Нетаниягу. Вообще-то его зовут Биньямин, но в Израиле привычно - Биби.
Точная дата визита держалась в тайне. Примерно за две недели составили списки сотрудников для проверки, переписали марки и номера автомашин. Все две недели по комнатам и коридорам ходили стаи молчаливых людей а штатском, изучая двери, окна и проходы. Учитывая, что наш Центр находился в отдалении от всего живого среди заброшенных садов... На все окна повесили мощные решетки.
За последний год наша лаборатория дважды горела, чему очень способствовало высокое напряжение на установках в сочетании с использованием органических растворителей, и один раз у нас было землетрясение. Мы решили, что следующего катаклизма в надежно зарешеченном помещении мы уж точно не переживем.
За неделю до визита нас начали усиленно инструктировать о правилах поведения во время оного: не опаздывать, но и раньше не приходить, ничего опасного не делать (наших установок не включать), из лаборатории не выходить, не кушать, в туалет не ходить и, главное, никаких вопросов не задавать и фотоаппаратов не приносить.
С раннего утра в день визита появились молодые люди в штатском, закрыли все двери в здании, кроме одной; зарешеченные окна завесили синей бумагой, а внутренний дворик - сверху и с боков - черной прорезиненной тканью. Ну как тут можно было удержаться от вопроса "Зачем?" На вопрос вежливо ответили, что бумага - от снайперов, а ткань-сетка - от дождя и бомбежки. Мы слегка обалдели.
Всех сотрудников попросили выйти за ворота и там обмениваться впечатлениями. В это время команда охраны, уже в форме и с автоматами, вооружившись миноискателями и еще какими-то сложными приборами, проверяла здание на предмет нахождения опасных предметов. И нашли - большой кожаный портфель иностранного производства. Конечно же, он оказался моим. (Нормальные люди во избежание лишних вопросов оставили свои вещи в машинах, а я ездила на работу на автобусе, а сунуть портфель в машину кому-то из коллег не сообразила.) Процесс пошел: по рации сообщили, в какой лаборатории обнаружен подозрительнвй предмет, призвали начальника, чтобы опознал. Он письменно поклялся, что знаком с самим портфелем, его содержимым, а также хозяйкой. И ручается как офицер в отставке. Меня вообще проигнорировали. После этого минеры открыли портфель, косметичку, кошелек и коробку с завтраком и оставили все в таком виде до окончания визита Премьера. (Коллеги-дамы поддразнивали меня потом, что портфель не взорвали только потому, что сверху лежал пакет "изделий с крылышками", для террориста совершенно бесполезных).