понимаю, что экспертов из России приехало много (ну, не так уж чтобы очень много, 3-4 экземпляра, профессия-то не самая массовая), а он один, и лаборатория маленькая;
знаю, кого в полицию берут и кого не берут (см выше);
и вообше пришла потому, что без криминалистики жить не могу, а всех коллег заранее люблю, независимо от страны их проживания.
На этом месте вся лаборатория вздохнула с облегчением и бросилась кормить меня фруктами, сладостями и поить кофе. Как я ни отбивалась, меня почти убедили, что я уже наголодалась в России, и почти умерла с голоду за время 4-часовой поездки на автобусе.
Зато следующие 3 часа мы разговаривали на профессиональные темы, благо зав. лабораторией был вывезен из России ребенком и сохранил очень неплохой русский язык.
Сотрудники очень гордились своим оборудованием. У них действительно были очень хорошие американские приборы, например, сравнительный микроскоп, с дисплеем и полностью компьютеризированный: положил объект на предметный столик и гуляй, он сам по программе сходство/различие отыщет. Самими сотрудниками разработан автономный робот для подрыва подозрительных предметов, в которых может оказаться бомба или взрывчатка. Я потом несколько раз видела этих роботов в действии на улицах городов при подрыве забытых на автобусных остановках сумок и пакетов - необходимое изобретение в условиях Израиля.
Возвращаясь к воспоминаниям о своем первом заграничном визите, признаюсь со смущением, что больше всего меня поразило не оборудование, не сотрудники, не их отношение к незнакомому совершенно человеку, которого они, скорее всего, никогда в жизни больше не увидят, а трепетное отношение к процессу поглощения пищи. Едят целый день с перерывом на обед и кофепитие, наверно, поэтому все худые: организм не имеет привычки делать запасы, процесс питания непрерывен. Гостя кормят радостно и с удовольствием. Настало святое время обеда, от меня отцепили бирку с надписью "гость полиции" (наверно, в отличие от арестованного), и повлекли в столовую. Я отбивалась из последних сил, хватаясь за кошелек и мучительно соображая, хватит ли мне взятых с собой денег из эмигрантского пособия и на обед, и на обратную дорогу. Но оказалось, что для сотрудников обед бесплатный, а я без бирки сойду за сотрудника. Тем более, что половина обедающих, как мне показалось, говорила по- русски.
Комплексный обед состоял из 4 видов салатов (попробовала все), 3 видов супа (отказалась), мяса индейки с 3-мя видами гарниров, еще были соки 3-х видов, минеральная вода, фрукты, кофе со всякими печеньями. Весь обед отбивалась от желающих добавить мне что-нибудь в тарелку. По-моему, все искренне считали, что меня только позавчера выпустили из концлагеря, хотя я и не отличаюсь хрупким телосложением. Но фруктов и печений мне с собой напихали полные карманы, правда и сотрудники прихватили себе на вечер. Поистине, еда в Израиле - национальный спорт. Но меня такая забота тронула до глубины души.
Правда, на работу в полицию меня так и не взяли, хотя, как потом стало известно, зав. лабораторией приложил немало усилий, надеясь, что я сниму с него хотя бы часть экспертной работы. И причиной отказа послужили не пункты из списка, который я так хорошо выучила. Просто до меня в этой лаборатории уже поработал один очень известный профессор-теоретик из России, и руководство побоялось новых теорий. После него уже ни одного русского в лабораторию не взяли, я специально узнавала. А профессор-теоретик через пол-года уехал искать счастья в Германию.
Следующим этапом на большом пути моего поиска работы было интервью в Институте Вейцмана. В масштабах новой страны проживания это как Академия Наук в России (но до перестройки).
По существу, это не институт, а целый город для исследователей - около 20 различных институтов, в которых работают ученые со всего мира. Лаборатории и институты размещены в отдельных специально построенных для каждого из них здания в сказочно красивом саду со скульптурами, фонтанами, искусственными прудами и водопадами. Говорят, что одна половина сотрудников здесь ученые, а вторая - садовники. Творческая работа садовников очевидна. Большой парк разделен дорогой на рабочую и жилую зоны. Научная мелочь живет в гостиницах-общежитиях, персоны покрупнее - с семьями в коттеджах. Много народу из России.
Здесь же организована первая теплица-"инкубатор" для развития научных проектов. Идея была прекрасная, но по крылатой фразе незабвенного господина Черномырдина, "хотели как лучше, а получилось, как всегда". Видимо, этот афоризм справедлив не только для России. По идее, теплицы (в последующие 10 лет их стало 26) были организованы для проверки и развития научных и технических идей, государство финансировало 2 года работы под крышей такой теплицы с тем, чтобы после этого срока проект превращался в самостоятельную фирму или закрывался, если идея оказывалась несостоятельной. Даже 1-2 успешных проекта из 10 обеспечивали экономический эффект всей программы. Я знаю примеры очень успешных проектов в области химии, медицины, электроники, компьютерных программ, разработки новых материалов, посколько и сама впоследствии поработала в трех таких теплицах.