К сожалению, с годами идея начала вырождаться в государственную кормушку для некоторых околонаучных проходимцев, в том числе и из наших соотечественников. Если проект открывался по идее эмигранта, ему в обязятельном порядке давали местного менеджера, который и распоряжался бюджетом, иногда предпочитая тратить его на зарубежные поездки и оплату консультантов, а не на необходимое оборудование и материалы. Причем такой руководитель в большинстве случаев ни к какой науке отношения не имел, а руководил раньше домом престарелых или транспортной компанией. Была изобретена специальная научная должность "ученый-эмигрант" с зарплатой вчерашней, но местной, школьницы-секретарши. Чтобы открыть проект, надо было обладать немалой пробивной энергией, желательно связями и хорошо ориентироваться в сиюминутной научной моде, которая зависела от того, какой специалист был Главным ученым или его советником, решавшим вопрос о финансировании.
Как-то так получилось, что большинство "наших" инициаторов проектов были либо преподавателями провинциальных ВУЗов, либо сотрудниками патентных отделов разной принадлежности. Их принцип гласил: "Главное - деньги получить, а сделать каждый может. Нужного специалиста всегда можно найти." Получив деньги под проект, начинали искать специалистов и, как правило, находили. Немало было и настоящих серьезных ученых, но они обычно стремились работать в университетах, а если и открывали проекты, то редко оказывались хорошими бизнесменами.
Вот такие 3 "открывателя" и пригласили меня на интервью. Но все это я поняла значительно позже. Пообещав какой-то фирме создать патентоспособные жидкие кристаллы на основе композиции из жидкого стекла и полимера и имея иесьма смутное представление о материале, руководители искали химика, который "быстренько" все это сделает. У них уже был солидный оффис с письменными столами и компьютерами. Услышав, что придется городить еще и химическую лабораторию, они загрустили и категорически от этой перспективы отказались. Мне предложили пока поработать бесплатно, составить патентный и литературный обзор и написать предложения, т.к. литературы очень много, а времени у них нет. А они посмотрят на мой профессионализм и, может быть, в будущем что-нибудь заплатят.Однако мой интерес к работе так далеко не заходил, я поблагодарила за доверие и отказалась.
Хихикая, на прощание они добавили, что им очень интересно было посмотреть на такую экзотику как криминалист-химик, собственно, поэтому я и была приглашена на интервью. Стоило мне ради удовлетворения их детского любопытства готовиться к интервью (добросовестно в библиотеке), терять день на дорогу и тратить деньги на междугородние автобусы.
У меня было еще несколько подобных встреч, прежде чем я нашла свою первую работу в лаборатории. Потом дело пошло веселее. Работая в профессиональной среде и встречаясь с коллегами, следующее место работы уже можно было выбирать.
Немного о языке Иврит
Сначала немного из официальной предыстории.
Иврит никогда не был по-настоящему мертвым языком, как например, латынь. Веками на нем создавалась обширная литература: комментарии к Библии, религиозное законодательство, философия, молитвы и стихи. В 19 веке зародились беллетристика и политическая журналистика, появились газеты и другие периодические издания на иврите. И все же понятия, чуждые древней литературе, или, возможно, встречавшиеся там, но неверно расшифрованные, не могли быть переданы на иврите. Существовал богатый запас слов, относящихся к религии, чувствам и отвлеченной мысли, но не было обозначений для таких элементарных в современной жизни вещей, как газета, мостовая, железная дорога, поезд, самолет, отвертка, штопор и т.п. Множество животных и растений не имели названий на иврите.
Чтобы превратить иврит в подлинно современный язык, в 1890 году в Иерусалиме был создан Комитет языка иврит (Ваад ха-лашон ха-иврит). Его членами-основателями были Элиэзер Бен-Иехуда (лексиколог), Давид Елин (видный специалист по грамматике, впоследствии профессор средневековой еврейской литературы в Еврейском университете), Авраам Моше Лунц (специалист в области еврейской истории) и раввин Хаим Хиршензон (автор исследований по Библии и Талмуду). Комитет определил свои функции следующим образом: