Водитель остановил автобус и пришел разбираться. Оказалось, парень, действительно араб, но никакой (слава Б-гу) не террорист, а просто в первый раз ехал на новое место работы со своими инструментами и не помнил точно, где ему выходить. Вот и суетился около двери. И водитель, и пассажиры, и даже сам парень восприняли мою выходку с пониманием. Парня этого я потом часто встречала по утрам в автобусе, он мне напряженно улыбался и старался сесть от меня подальше.
А счастье было так близко...
На второй год после репатриаации я работала химиком-аналитиком в лаборатории большого завода, проверяла поступающее сырье и анализировала готовый продукт. В лаборатории нас работало трое, все бывшие эмигранты разных лет "призыва".
Возвращаюсь однажды из цеха, вхожу в лабораторию и вижу личность весьма колоритную. Сидит на высоком лабораторном табурете, не доставая до пола обутыми в старые сандалии ногами, личность толстая, волосатая, с золотой цепью по животу, и пальцами в сандалиях задумчиво шевелит.
Я по наивности решила, что в цех нового уборщика приняли, и он пришел познакомиться. Как принято при знакомстве, расспросил, сколько лет я в стране, да откуда приехала и в каком составе семьи. На ответы удовлетворенно кивал головой и улыбался. Видно, что приятно человеку, что с ним вежливо и уважительно разговаривают. Через некоторое время я извинилась, дескать, некогда мне разговаривать, работы много. С тех пор стал он к нам в лабораторию почти ежедневно заглядывать, методами анализа и их результатами интересоваться и работать мешать. Я потихоньку ворчала и старалась его побыстрее вежливо выпроводить, в коллеги хихикали.
И вот в очередной свой визит он объявил, что учит русский язык и для начала продемонстрировал весь свой запас лексики, в основном, ненормативной. А потом неожиданно сделал мне предложение руки и сердца в присутствии сотрудников и в форме весьма оригинальной. "Я смотрю, ты все время работаешь, о себе не думаешь, и никакой радости у тебя в жизни нет. Моя жена не должна будет работать. Всех и дел-то: час на кухне, пол-часа в постели, и сиди себе целый день в салоне на диване, смотри телевизор или, если хочешь, можешь книжки читать. По субботам будем в гости ходить, в кино, в ресторан, куда захочешь. Все тебе покупать буду, мне для хорошей женщины ничего не жалко. Денег у меня много, в вилле на полу как мусор валяются".
Я онемела. В моей бедной голове одновременно крутились две мысли: "Чем повод дала?" и "Что-то я не поняла на неродном языке."
Чтобы не обидеть человека, я осторожно так ему посоветовала уборщицу на виллу пригласить, чтобы деньги подмела, а я очень за честь благодарна, но работать люблю, на диване мне целый день сидеть скучновато будет, опять же сын у меня есть, заботиться надо. Отговорку про сына он отмел сразу: "Сына я твоего знаю, он инженер на этом же заводе, самостоятельный". Тут я поняла, что к разговору он подготовился серьезно, не иначе, отдел кадров посетил. Посоветовал мне серьезно подумать и простился.
Не успела закрыться дверь за потенциальным женихом, как я начала громко удивляться, с чего бы мне незнакомые уборщики такие лестные предложения делают. И про виллы, деньгами засыпанные, сказки рассказывают. Коллеги от хохота на пол попадали:
- Да ты хоть знаешь, кто это?
- Знаю, уборщик новый, он все время в цехах крутится.
С коллегами чуть истерика не случилась от хохота. Оказался он "владельцем заводов, газет, пароходов" и нескольких сырьевых карьеров, поставлявших на завод сырье. Иногда он это сырье сам на своем грузовике и привозил, когда была необходимость с руководством пообщаться.
Я представила себе картину, как сижу я целый день в салоне на диване напротив телевизора, а вокруг на полу купюры валяются, и ветерок ими тихо шелестит. И так мне тоскливо стало от этой картины, что поблагодарила я претендента и от чести такой отказалась. Он так удивился, что даже не обиделся. И отказ всерьез не воспринял.
В течение последующей пары месяцев весь завод с интересом наблюдал, как я партизанскими тропами Галилейских гор пробиралась после смены к заводскому автобусу, стараясь незамеченной миновать автостоянку, где меня подкарауливал миллионер, каждый раз меняя транспорт. Он то приезжал на 30-тонном грузовике, то на "Мерседесе". Но заводские доброжелатели меня всегда предупреждали, какая у него сегодня машина, и где она стоит. Особенно старались кибуцники, по-моему, из классовой солидарности, хотя они ко мне всегда хорошо относились.