-- Ахъ, Хаечка, какъ ты испугала меня! замѣтитъ Белла.
-- Скучно. Спать хочу, процѣдитъ Хайка скозь зубы, зѣвай и лѣниво потягиваясь.
-- Неужели тебя не занялъ разсказъ твоего мужа? Какой интересный; просто, чудо!
-- Я не слушала, что онъ тамъ разсказывалъ тебѣ.
-- Отчего-же?
-- Надоѣло уже.
Наступитъ молчаніе. Я сконфуженъ и не знаю куда глаза дѣвать. На хитромъ и продувномъ личикѣ Беллы бродитъ насмѣшливая и злорадная улыбочка.
Къ несчастію, Белла не принадлежала къ подобному сорту слушателей. Я говорю: къ несчастію, потому, что хотя ея вниманіе и льстило мнѣ, но съ другой стороны, она недостаточно обладала женскомъ тактомъ, чтобы своими назойливыми панегириками, кстати и не кстати, и своимъ черезчуръ уже родственнымъ обращеніемъ не навлечь подозрѣнія и вспышекъ ревности, какъ въ своемъ пришибенномъ мужѣ, такъ и въ моей недовѣрчивой женѣ. Слѣдствіемъ этой безтактности вышло то, что ей часто начали запускать ядовитыя шпильки, а мнѣ приходилось выслушивать милые упреки и грязныя клеветы на Беллу. Защищая ее, я еще больше вредилъ ей, но молчать при этомъ я никакъ не могъ. Достаточный поводъ для супружескихъ сценъ. Я началъ уклоняться отъ общества Беллы и избѣгать ее. Это ее видимо раздражало; она еще сильнѣе погналась за мною.
-- Сруль! остановила она меня однажды, неожиданно, на улицѣ. Лицо ея пылало, грудь волновалась. Она прерывисто дышала.
-- Откуда ты, Белла, взялась? Я тебя и не замѣтилъ, опросилъ я ее, почему-то, озираясь кругомъ и потупивъ глаза. Я ее могъ вынесть пылкости взоровъ ея зеленоватыхъ глазъ.
-- Ахъ, оставь. Отвѣчай мнѣ. Ты сердишься на меня, Сруликъ?
-- Что за мысль, Беллочка! За что мнѣ сердиться на тебя?
-- Ты не правду говоришь, лгунишка.
-- Увѣряю тебя, кузина, что я и не думалъ сердиться на тебя. Да за что?
-- Отчего-же ты сталъ убѣгать, когда я прихожу, ни разу посмотришь на меня и, какъ будто, говоришь со мною не хотя?
-- Это тебѣ показалось, Белла. Но житейскій опытъ не научилъ еще меня ловко врать, гдѣ нужно. Я покраснѣлъ.
-- Врешь. Это по лицу твоему видно! Я смѣшался еще больше.
-- Я тебѣ... когда-нибудь объясню, Белла.
-- Почему-же не теперь?
-- Это длинная исторія.
-- Не люблю я ждать...
На улицѣ показалась какая-то испачканная еврейка. Белла ушла торопливыми шагами въ противоположную сторону, не докончивъ начатой фразы.
Встрѣча эта меня озадачила. Въ этотъ вечеръ я былъ задумчивѣе обыкновеннаго. Мнѣ показалось, что Беллѣ что-нибудь на меня насплетничали. Мнѣ было досадно. Мы собирались уже лечь спать, какъ вбѣжала къ намъ Белла. Она весело поздоровалась съ нами, и поцаловала мою, нѣсколько надувшуюся, жену,
-- Что такъ поздно, Белла? удивилась жена.
-- Поздно? Что ты?
-- Мы ужъ спать собрались.
-- Развѣ я виновата, что вы ложитесь въ одно время съ курами? Я посидѣть къ тебѣ пришла. Мнѣ такъ скучно, Хаечка, ахъ, какъ скучно!
-- А мужъ твой! гдѣ?
-- Кто его знаетъ! Белла скорчила презрительную гримаску.