-- Почтеннѣйшій, раби Зорахъ, видѣли вы уже Гвира? спросилъ Рановъ.
-- Нѣтъ еще. Онъ, кажется, не совсѣмъ здоровъ. Что вы сегодня такъ поздно явились? спросилъ въ свою очередь рыжій.
-- Молодой человѣкъ этотъ меня нѣсколько задержалъ, отвѣчалъ Рановъ, указавъ на меня глазами.
-- Кто онъ такой? спросилъ нахально рыжій.
-- Это сынъ нашего арендатора, раби Зельмана, если знаете.
-- А! промычалъ какъ-то небрежно рыжій.-- Что же ему угодно?
-- Кстати, раби Зорахъ. Этотъ молодой человѣкъ ищетъ мѣста по откупу. Я обѣщалъ выхлопотать ему какое нибудь мѣстечко по письменной части. Пожалуйста, не повредите... Его отецъ....
-- Объ отцѣ лучше не говорите: я не изъ числа его почитателей... для васъ, однакожъ, раби Акива, я буду молчаливъ какъ рыба.
Рановъ сошелъ въ моихъ глазкахъ съ своего пьедестала. "Такъ вотъ онъ, всемогущій управляющій", подумалъ я: "такъ моя участь зависитъ отъ этого рыжаго оборванца! Я съ любопытствомъ поднялъ глаза на мнимаго нищаго, желая по какимъ нибудь нагляднымъ признакамъ узнать настоящее положеніе этого, съ виду ничтожнаго человѣка, въ которомъ управляющій явно заискивалъ. Но въ эту минуту скрыпнула какая-то боковая дверь, я повернулъ голову въ ту сторону,
Въ переднюю, медленными шагами, шлепая громадными туфлями, вошелъ человѣкъ длиннаго роста, широкоплечій, въ испачканномъ халатѣ и съ трубкою въ зубахъ. Краснобагровое лицо его, непомѣрно-длинное, съ громадными скулами, съ мутными, безсмысленными глазами, имѣло въ себѣ что-то лошадиное. А сразу догадался, что это самъ Тугаловъ, во всей своей красѣ. Я обратилъ свой взоръ на рыжаго. Онъ, казалось, сдѣлался еще ниже ростомъ, еще болѣзненнѣе согнулся, еще плотнѣе прилѣпился въ сырой стѣнѣ. Рановъ поклонился, но поклонъ его остался незамѣченнымъ.
-- Ты, голодранецъ, отчего вчера вечеромъ не явился? грозно спросилъ Тугаловъ рыжаго какимъ-то ревущимъ басомъ и странно шепелявя.
-- Цѣлый вечеръ по вашему же приказанію, по кабакамъ бѣгалъ, подсылы дѣлалъ.
-- Та все по кабакахъ бѣгаешь, а на самокъ дѣлѣ дрыхнешь гдѣ нибудь на печи, дармоѣдъ!
-- Клянусь бородой и пейсами, до полуночи бѣгалъ. Вотъ даже слѣды, скромно указалъ рыжій на грязную бахрому своего кафтана.
-- Не ври, лѣнтяй,-- эта грязь еще прошлаго дня. Ну, что, Рановъ, есть что нибудь новое? обратился откупщикъ къ управляющему нѣсколько ласковѣе.
-- Все обстоитъ благополучно. За приказаніями явился...
-- Пойдемъ. А это что за фигура? обратился откупщикъ ко мнѣ, измѣряя меня мутными, воспаленными глазами.
-- Это сынъ нашего арендатора, раби Зельмана. Ищетъ мѣста по откупу. Пишетъ отлично, поторопился отрекомендовать меня Рановъ.
Я молчалъ, потупивъ застѣнчиво глаза. Ничего не видя, я внутреннимъ чутьемъ чувствовалъ, какъ взоръ Тугалова пронизывалъ меня насквозь. Онъ, казалось, считалъ прорѣхи на моемъ испачканномъ сюртукѣ и осматривалъ всѣ заплаты на моихъ истоптанныхъ сапогахъ.
-- Служилъ онъ уже гдѣ нибудь? спросилъ Тугаловъ по окончаніи осмотра.
-- Нѣтъ еще.
Откупщикъ и его управляющій ушли въ боковую дверь. Рыжій подбѣжалъ во мнѣ. Онъ былъ неузнаваемъ: въ одну минуту онъ выросъ на цѣлую четверть аршина, станъ его выпрямился и глаза заискрились дерзостью.
-- Жалованья не получишь: я напередъ знаю резолюцію. О, лучше меня его никто не знаетъ!
-- Какъ-же безъ жалованья служить?
-- Неудобно -- ну, и проваливай отъ насъ подальше. У насъ такъ...
Въ эту минуту боковая дверь опять заскрипѣла. Рыжій стоялъ уже въ прежней смиренной позѣ у стѣны. Рановъ знакомъ пригласилъ меня въ кабинетъ. Нѣсколько дрожа, я вступилъ въ это кабачное святилище.
Кабинетъ откупщика былъ такъ же грязенъ и мраченъ, какъ и передняя. Онъ отличался только тѣмъ, что въ немъ находились какая-то жесткая кровать, прикрытая безцвѣтнымъ одѣяломъ, письменный ветхій столъ съ множествомъ ящиковъ, на которомъ были разбросаны въ живописномъ безпорядкѣ цѣлыя кипы бумагъ и счетныхъ книгъ; на полу была симметрически разставлена опечатанная крупная и мелкая стеклянная посуда, издававшая сивушный запахъ; разныя гардеробныя принадлежности небрежно валялись по стульямъ.
Я остановился у дверей.
-- Ты будешь принятъ въ канцелярію, милостиво объявилъ мнѣ Тугаловь.-- Рановъ берется тебя пріучить. Современемъ и жалованье получишь, если заслужишь. Но смотри въ оба. У меня строгіе порядки. Чуть того... какъ щепку вышвырну. Ну, чего еще ждешь? Ступай!
Я упалъ съ седьмаго неба. "Современемъ и жалованье получишь". Вотъ тебѣ и свой хлѣбъ, подумалъ я, горько подсмѣиваясь надъ самимъ собою, надъ своими сангвиническими надеждами, и съ поникшею головой поплелся безъ цѣли по ухабистой улицѣ. Рановъ догналъ меня.