Кровь прилила къ головѣ, въ вискахъ застучало, кулаки конвульсивно сжались.
-- Вы... подлецъ! сорвалось у меня съ языка. Я выбѣжалъ вонъ.
Въ тотъ самый день я сдалъ откупной архивъ Ранову. Тугаловъ, желая наказать меня за дерзость, хотѣлъ подвести меня подъ какой-то параграфъ питейнаго устава, подъ какую-то уголовщину за несдачу какого-то отчета, за какой-то небывалый захватъ откупной выручки; словомъ, хотѣлъ сотворить ту самую подлость, къ какой прибѣгали откупщики, иногда самые крупные, для вымещенія своего гнѣва на несчастныхъ служащихъ; но благодаря дружбѣ Рапова и свойству моей обязанности, заключавшейся въ одной запискѣ мертвыхъ цифръ, ему это не удалось.
Я остался безъ средствъ. Существовать было нечѣмъ. Я рѣшился отправить семью къ моей матери въ деревню, самому же остаться въ городѣ и, перебиваясь кое-какъ, отыскать частную службу. О намѣреніи своемъ я объявилъ женѣ.
-- Я не поѣду отсюда, съ мѣста не тронусь. Ты избавиться отъ меня вздумалъ, пожуировать на свободѣ захотѣлось? рѣшительно осадила меня жена.
-- Чѣмъ же мы жить будемъ?
-- Это не мое дѣло. Ты обязанъ кормить, ты на то мужъ.
-- Обязанъ! Но если нечѣмъ?
-- Всѣ не имѣютъ, а достаютъ. Ты мы къ чему не способенъ, ты виноватъ.-- Горькая моя доля! лучше бы я вышла сапожника, за водовоза, только не за тебя.
-- Да... лучше было бы, согласился я.
На другой день посѣтилъ меня Рановъ.
-- Я, братъ, въ тебѣ съ радостной вѣсточкой.
-- А что?
-- Подрядчикъ Клопъ ищетъ грамотнаго помощника. Работы мало, а вознагражденіе хорошее. Для тебя это мѣсто тѣмъ болѣе сподручно, что тутъ ты избавишься отъ всякой глупой дисциплины и отъ личныхъ оскорбленій, которыя переваритъ не умѣешь.
-- Что это за личность, этотъ Клопъ? Судя по фамиліи...
-- Фамилія некрасивая. Но она, однакожь, не мѣшаетъ Клопу быть однимъ изъ самыхъ хитрыхъ, изворотливыхъ подрядчиковъ. Онъ умница большой руки, но плутъ, какихъ мало.
-- Дѣла мутныя, конечно?
-- Конечно, не прозрачныя. Но для тебя это безразлично, надѣюсь, лишь бы жалованье.
-- Противно какъ-то.
-- Оставь пожалуйста! Подрядчики созданы изъ того же самаго тѣста, какъ и откупщики. Послѣдніе продаютъ воду вмѣсто водки, первые строятъ казенныя зданія изъ мусора вмѣсто камня; какъ тѣ, такъ и другіе выѣзжаютъ на плутняхъ, взяткахъ и чиновникахъ.
Клопъ былъ человѣчекъ маленькій, худенькій, съ миньятюрной, черномазой рожицей, съ коротенькими ручками и ножками. Маленькіе, черненькіе, какъ у мышенка, глазки искрилось хитростью и воровскою наглостью. Носъ имѣлъ форму и цвѣтъ варенаго птичьяго желудка, за что чиновники въ шутку и прозвали его "Пупикусъ". Онъ отличался вкрадчивостью рѣчи и манеръ, вѣчно заливался смѣхомъ и никогда, ни въ какомъ критическомъ положеніи не терялся. Подобно казенному имуществу, онъ ни въ огнѣ не горѣлъ, ни въ водѣ не тонулъ. Онъ всегда выходилъ сухъ, благодаря своей геніальной изворотливости и находчивости. Еврейская и чиновничья среды любили его за веселый правъ, за хлѣбосольство, за широкую натуру. Онъ имѣлъ только единственнаго врага, въ лицѣ одного еврея -- ростовщика и доносчика.
Районъ представилъ меня Клопу.
-- Вотъ тотъ молодой человѣкъ, котораго вамъ рекомендовалъ, Маркъ Самойловичъ.
Подрядчикъ любилъ разыгрывать человѣка, проникнутаго руссицизмомъ, любилъ, чтобы его называли по имени-отчеству, хотя былъ едва грамотенъ и прескверно объяснялся порусски.
-- А, очень радъ, очень радъ, сказалъ онъ, весело пожимая мнѣ руку и которая собственныя отъ удовольствія.
-- Въ чемъ будетъ состоять моя обязанность? спросилъ я подрядчика.-- Бытъ можетъ, я неспособенъ къ ней. Я по подрядной части совсѣмъ несвѣдущъ.
-- Ха, ха, ха, несвѣдущъ... Подрядная часть... Обязанность... какая тутъ часть? какая тутъ обязанность? ха, ха, ха!
-- Извините, Маркъ Самойловичъ, я васъ не понимаю.
-- Нечего тутъ и понимать. Вы будете получать жалованье и дѣлать то, что я самъ дѣлаю.
-- А именно?
-- То, что потребуютъ обстоятельства, но большею частью ничего.
-- За что же вы мнѣ платить станете?
-- Другъ мой, вы у кабачниковъ привыкли въ ярмѣ ходить и при этомъ голодать. Мы, подрядчики,-- другіе люди. Я ищу скорѣе грамотнаго товарища, чѣмъ служителя. Я люблю веселую жизнь, а одному какъ-то скучно. Надѣюсь, вы понимаете меня, мой другъ?
Я его совсѣмъ не понималъ. Я видѣлъ, что онъ хитритъ и виляетъ. Но его обращеніе мнѣ польстило, а щедрость еще больше. Онъ сразу назначилъ мнѣ такую цифру жалованья, какая мнѣ и во снѣ не снилась, и выдалъ нѣкоторую сумму впередъ, чтобы я нѣсколько лучше устроился.