Богъ, однакожъ, наказалъ его самымъ жестокимъ образомъ. Вмѣсто фасольной похлебки, къ столу начали подаваться и жирные бульоны, и жаркія изъ курятины, и даже полукислое красное вино. Насъ не только перестали поднимать на ноги до разсвѣта, но даже и совсѣмъ прекратили мучить Талмудомъ и прочей мудростью.
Какъ благодарили мы Бога въ ту пору за этотъ счастливый случай! Но цѣлыя сотни тысячъ людей взывали къ Всевышнему, и молили Его вновь наслать на насъ какъ можно скорѣе и фасоль и заутреннія пытки.
Случай этотъ, пріятный для насъ и пагубный для человѣчества, былъ -- холера.
VII.
Кто сильнѣе, холера или цадикъ?
Не удивляйтесь, читатели, этому странному заглавію. Знакомый съ хорошими и дурными сторонами своей націи, съ ея достоинствами, недостатками и нравственными недугами, я, съ. полной увѣренностью, задаю этотъ оригинальный вопросъ: кто сильнѣе, кто пагубнѣе для евревъ: холера, или цадикъ?
Холера, этотъ бичъ человѣчества, вырывающій съ корнемъ столько жизней, является періодически, изрѣдка, совершаетъ свое мрачное дѣло -- и исчезаетъ; цадики свирѣпствуютъ съ изумительнымъ постоянствомъ, высасываютъ заживо, какъ вампиры, послѣдніе соки у тупоумныхъ массъ еврейскихъ. Отъ холеры можно оградить себя предохранительными средствами -- умѣреннымъ образомъ жизни, препаратами латинской кухни; отъ цадиковъ, пользующихся фанатизмомъ своихъ единовѣрцевъ, ничто не спасаетъ кромѣ смерти. Отъ холеры можно бѣжать; отъ цадиковъ не убѣжишь: они преслѣдуютъ, вкрадываются даже въ такія мѣстности, гдѣ фанатизма, относительно, меньше, гдѣ имъ угрожаетъ преслѣдованіе и отъ развитыхъ единовѣрцевъ, и отъ самаго правительства. Они своими шарлатанствами приковываютъ къ себѣ цѣлыя толпы невѣжественнаго народа. Въ одномъ только они схожи съ холерою: какъ она, они душатъ, преимущественно, самый низшій, бѣдный классъ народа.
Цадики -- это ядовитые паразиты, питающіеся потомъ и кровью своихъ безчисленныхъ жертвъ; это сѣятели суевѣрія и тьмы; это безсовѣстные факторы на биржѣ религіи; это коварные посредники между небомъ и землею;.это торгаши райскими продуктами; это неизлечимый ракъ въ наболѣвшемъ организмѣ еврейской націи. Цадикъ -- это еврейскій святой, чудотворецъ.
Цадикъ достигаетъ своего величія и народнаго довѣрія не упорнымъ, усидчивымъ трудомъ, какъ ученый; онъ пріобрѣтаетъ славу не постомъ, молитвой и умерщвленіемъ плоти, какъ схимникъ или аскетъ; онъ достигаетъ безсмертія не опасностями и лишеніями, какъ воинъ; онъ прямо выползаетъ изъ утробы матери, и рождается на свѣтъ Божіи -- готовымъ цадикомъ.
Цадикъ, безъ всякаго труда, вкушаетъ всѣ блага земныя. На него трудятся тысячи рукъ. Его лелѣютъ съ колыбели, какъ принца крови. Онъ женится въ дѣтскомъ возрастѣ, и по большей части на самой красивой дѣвушкѣ. Жена цадика получаетъ, вмѣстѣ съ именемъ святого своего мужа, титулъ раввинши. Она пользуется собачьей привязанностью клевретовъ своего мужа. Если эта богиня нисходитъ до того, чтобы угощать этихъ лѣнивыхъ, чувственныхъ псовъ пряниками изъ своего святаго передника, то псы эти -- на верху счастья и блаженства. Цадики, обыкновенно, какъ всякіе выходцы преисподней, резидируютъ въ самыхъ темныхъ захолустьяхъ еврейскихъ поселеній, откуда выползаютъ для своихъ экскурсій съ большими предосторожностями и лишь въ экстренныхъ случаяхъ. Они живутъ просторно, роскошно, иногда и изящно. Имѣютъ цѣлую шайку тѣлохранителей, безсовѣстныхъ помощниковъ и глашатаевъ, распространяющихъ молву о чудныхъ, необыкновенныхъ дѣяніяхъ этихъ великихъ мужей. Цадики обладаютъ большимъ количествомъ драгоцѣнностей, имѣютъ своихъ откормленныхъ лошадей, свои щегольскія буды {Польскія длинныя громадныя телеги. Бывали такіе расточительные цадики, которые позволяли себѣ оковывать колеса своихъ будь чистымъ серебромъ. Это фактъ.} и даже кареты. Иные содержатъ на дому цѣлые еврейскіе оркестры, для которыхъ цадики, одаренные доморощенною музыкальною способностью, сами сочиняютъ свои заунывныя фантазіи и morceaux de salon, которые и переходятъ къ евреямъ традиціоннымъ путемъ, какъ всякая святыня.
Къ этимъ цадикамъ стекаются со всѣхъ сторонъ легковѣрные сыны Израиля, обманутые ихъ ложной славой. Замужнія, безплодныя женщины молятъ цадика исходатайствовать у неба хоть какого нибудь сынишку. Съ нихъ берутъ большой кушъ денегъ, соображаясь съ состояніемъ просительницъ. И, о чудо! послѣ свиданія съ цадикомъ и его помощниками, какъ разъ, чрезъ девять мѣсяцевъ, еврейская нація обогащается еще однимъ маленькимъ членомъ. Самымъ тяжкимъ больнымъ, цадикъ, послѣ исповѣди, даетъ какое нибудь снадобье, въ родѣ березовыхъ листьевъ, и больные, высыпавъ ему послѣдніе рубли, возвращаются домой, совершенно успокоенными. И не даромъ: смерть, въ скорости, успокоиваетъ ихъ навсегда. Отъ подобной неудачи ни мало однакожь не страдаетъ слава цадика. "Умершіе навѣрно опять нагрѣшили, или не исполнили инструкціи цадика въ точности", увѣряютъ вѣрующіе. Если же, по натуральному ходу вещей, самъ организмъ устранитъ тяготѣющее надъ нимъ зло, если физіологическіе процессы организма сами успѣютъ уничтожить болѣзненный элементъ, то это явленіе приписывается чудотворности цадика, и о сверхъестественномъ этомъ чудѣ трубятъ цѣлые посады, города и губерніи.