Между этими людьми бросился мнѣ въ глаза одинъ молодой блондинъ. Это былъ молодой человѣкъ, лѣтъ двадцати-двухъ, довольно красивый собою, съ чрезвычайно выхоленнымъ лицомъ, и съ голубыми, но водянистыми, телячьими глазами. Станъ его былъ очень строенъ, сюртукъ сидѣлъ на немъ какъ вылитый. Сапоги его скрипѣли самымъ пѣвучимъ образомъ, когда онъ ступалъ по землѣ; а ступалъ онъ очень увѣренно, гордо поднявъ голову, напомаженную и надушенную. На рукахъ его красовались кирпичнаго цвѣта перчатки. Когда онъ сбросилъ бархатную фуражку, на головѣ его оказалась такая же феска, съ огромною шелковою кистью.
"Это, должно быть, будущій женихъ Сары. Вотъ красавецъ, такъ красавецъ!" подумалъ я и невольно началъ охорашиваться. Но проклятые мои рукава, при первомъ движеніи, такъ заскрипѣли, что я счелъ за лучшее забиться въ уголъ и совсѣмъ притаиться.
Всѣ дѣти, и Сара въ томъ числѣ, забились въ кухню и не показывали носа. Отецъ и мать суетились вокругъ гостей и угощали чѣмъ Богъ послалъ. Особенно мать хлопотала и острила на каждомъ шагу, глубоко затаивъ свою ненависть къ этимъ голозадникамъ, какъ она ихъ называла.
"Ненужные люди, должно быть", подумалъ я, молчаливо наблюдая за матерью.
Черезъ нѣкоторое время, блондинъ какъ-то нечаянно приблизился ко мнѣ. Окинувъ меня удивленнымъ взоромъ, онъ обратился къ отцу.
-- Это вашъ сынъ, раби Зельманъ? Какой же онъ у васъ уже взрослый! Чѣмъ онъ занимается?
-- Пока онъ учился въ хедерахъ. Теперь я еще и самъ не знаю, куда его пристроить.
-- А русскую грамоту онъ знаетъ? продолжалъ свысока франтъ.
-- Нѣтъ, отвѣчалъ отецъ.
-- Знаю, вмѣшался я, задѣтый отрицательнымъ отвѣтомъ отца.
-- Значитъ, молодецъ! отнесся ко мнѣ блондинъ, покровительственно.
-- А знаете, раби Зельманъ, сказалъ одинъ изъ голозадниковъ, подходя къ отцу: -- вы бы его отдали къ намъ въ науку. Онъ съ виду расторопный мальчикъ. У него лицо не глупое. Черезъ годика три, четыре, онъ могъ бы кое-чему научиться, и быть полезенъ и себѣ и вамъ.
-- Покорно благодарю. Я, признаться сказать, самъ думалъ уже объ этомъ, да какъ-то не посмѣлъ просить васъ, г. конторщикъ.
-- Откупной торѣ онъ еще успѣетъ научиться, вмѣшалась недоброжелательно мать.-- До бороды ему еще далеко, добавила она язвительно.-- А пока пускай-ка посидитъ надъ торой настоящей.
Отецъ укорительно посмотрѣлъ на мать, неумѣвшую выдержать роли своей до конца.
-- Ого, раби Зельманъ, у васъ очень набожная супруга. И моя жена такая ужь набожная, что заставляетъ меня молиться чуть ли не пятнадцать разъ въ день, а по субботамъ и праздникамъ и совсѣмъ житья отъ нея нѣтъ.
Всѣ засмѣялись и мать моя тоже. Непріятное впечатлѣніе было замято.
-- А вотъ что, любезная Ревекка, продолжалъ неглупый конторщикъ:-- мы такъ устроимъ, что и волкъ будетъ сытъ и козы цѣлы. Вашъ сынъ можетъ ходить въ хедеръ и продолжать свое дѣло, а послѣ обѣда ходить въ контору и учиться откупной части.
-- На это я, пожалуй, согласна, одобрила мать.-- Теперь и я вамъ скажу спасибо, добавила она, обязательно усмѣхнувшись.
-- Ну, и ладно, будемъ же друзьями, подшутилъ конторщикъ.-- Вы, добрая Ревекка, пожалуста не коситесь на мою физіономію за то, что она такая безбородая: я въ мать уродился, оттого безбородый и вышелъ.
Опять всѣ захохотали.
-- А что касается до нашихъ короткополыхъ сюртуковъ, продолжалъ конторщикъ: -- то за это пеняйте на нашу проклятую профессію: часто сталкиваешься съ чиновниками. Изъ боковаго кармана короткаго чернаго сюртука они какъ-то вѣжливѣе принимаютъ взятку, а то, пожалуй, и примутъ, да паршивымъ жидомъ вдобавокъ обзовутъ.
Смѣхъ раздался вновь. Мать очень снисходительно начала относиться къ остряку.
-- Ревекка! спросилъ отецъ:--гдѣ же Сара?
-- Ты знаешь, какая она у насъ застѣнчивая! Прячется отъ чужихъ людей, да и только.
-- Скромность въ дѣвушкѣ -- свойство хорошее, вмѣшался блондинъ: -- но это уже выходитъ изъ моды; теперь въ ходу развязность, добавилъ онъ, гордо закинувъ голову назадъ.
-- Какъ для кого... уязвила его мать.
Отецъ шепнулъ что-то матери на ухо. Мать вышла. Я догадался, что она пошла за Сарой. Я послѣдовалъ за нею.
Сколько мать ни урезонивала Сару явиться на сцену, та упорно не соглашалась. Мать пустила въ ходъ брань и угрозы. Это подѣйствовало. Сара, отстаивая каждый свой шагъ, приблизилась къ двери. Мать внезапно толкнула ее сзади и Сара вдругъ очутилась на сценѣ. Блондинъ подскочилъ со стуломъ въ рукѣ, любезно приглашая ее сѣсть. Сара, не поблагодаривъ вѣжливаго кавалера, какъ-то безсознательно и крайне неловко опустилась на стулъ. Мать недружелюбно посмотрѣла на моднаго любезника.