Объяснил еще проще. — Одна бабахнет здесь, вторая у околицы, а третья вообще за деревней… — Добавил ложку меда к их разочарованию, — не успеете прочесть «отче наш» как она (она — пушка) выстрелит тридцать раз. — Прихвастнул малость, дай бог, половину необученный расчет сможет запулить.
Если вернуться живыми и захотят остаться, я из них за зиму таких минометчиков сделаю… На тысячу шагов будут в кошелку попадать, с первого выстрела.
— Поэтому надобно ближе подкрадываться, на версту али половину и оттудова стрелить.
— Сколько людишков для неё надобно?
— Ежели на себе тащить придется — то пятеро, в телеге возить — трое…
— А что так, по-разному выходит?
Я расписал штатное расписание на расчет. — Трое носят сам миномет, двое снаряды, если телега есть тогда двоих не надобно.
Силантий мотнул гривой седых волос, подзывая «свиту» что-то им коротко сказал и четверо стрельцов весело, с матерком. Поминая — ять и буки — через слово, просто таки набросились на толпу, словно овчарки согнали стадо в некое подобие строя, из которого пинками выгнали намеченных мной артиллеристов и послали в нашу сторону. Остальных погнали прочь к выходу с полигона.
Пушкарей, пятого стрельца, Силантий поставил пред мои очи. Прошелся вдоль куцего строя, скривился как после горсти клюквы и коротко бросил, — Учи. — Заложил руку за спину и неспешным шагом, отправился в деревню.
— Силантий, погодь. — Окликнул его.
Он вытащил искалеченную руку из отворота кафтана, помахал обрубком и даже не обернулся.
— Да постой же ты, черт сивый. У меня еще одна новинка есть. — Он остановился и так же спокойно пошел обратно.
Остановился напротив, — Мефодий, почему отроки ворон считают? — Спросил с интонациями доброго дедушки, да только стрельца и пацанов, словно ветром сдуло… вместе с минометом.
Проводил взглядом, повернулся ко мне. — Молви.
«О-х… т-ь не встать. Спокойно, неторопливо, лениво, тихим голосом, два слова… Да уж из меня командир как из навоза пуля… Пугачева петь будет — Настоящий полковник… Кто же ты на самом деле?»
Я вытащил из кармана не заряженную гранату и подал ему.
Он осмотрел, покатал на ладони, — Что такое?
— Граната, внутрь сыплем порох…
Он насмешливо продолжил, — дроб али пули свинцовые, дырку затыкаем, и фитиль вставляем, запаливаем и в ворога кидаем…
Подкинул и поймал, покачал, словно взвешивая, — Полфунта будет, с порохом фунт. Мелковата твоя граната. — И протянул её мне обратно.
От его тона… Честно скажу, обидно стало… За себя. — Силантий, у тебя что, совсем крыша — ку-ку?
Удивить, нахамить и завладеть вниманием, не понял ничего и на всякий случай обиделся, уж больно тон был насмешлив. — Ну, молви… Чадо.
— Маленькая, да удаленькая, — я присел на корточки, отмерил и всыпал навеску пороха внутрь, из кармана достал запал, ввернул.
— Вот теперь, ежели дернуть вот за это колечко и бросить, она взорвется.
С её помощью можно сделать так, что тати, каковые за тобой по лесу идут следом, сами гранатку взорвут. Урон себе нанесут — кого побьет, иных покалечит, глядишь, и отстали. Можно швырнуть так, что она над главами разорвется, али под ногами и откинуть не успеют. Воды не боится, можно рыбу в озере глушить, в дождь, снег, жару, холод (ну ты и сказочник Федя!). На две сажени вокруг себя кого не пришибет, тому увечье нанесет. (Сие испытание еще не проводил)
— Дай, — И властно протянул руку.
Я вложил в раскрытую ладонь, ребристую тушку, — Зовется сия штука, ЭФ один.
— Чтой название странное, — крутил теперь внимательней рассматривая предохранительную скобу, разогнутые усики чеки и само кольцо, отрезанный от пружины и спаянный, кусок.
— По имени моему, звать меня — Федор.
— Ну кА, подмогни, Федька дерни за кольцо.
— Э… Отдай, я сам покажу.
— Цыть у меня… А ну тяни, давай, а не то, эвон Мефодию кликну…
— Давай подальше отойдем. — Позвал его за собой. Мы удалились шагов на сорок, когда я остановился.
— Дай гранату, — И улыбнулся, первый раз за весь день. — Отдам, вот те крест, токмо покажу, как правильно держать надобно.
Подробно объяснил, показал, даже пару раз вложил в его лапищу свое детище. После того как пошел на второй круг — понял, пора закруглятся.
— Так, держи крепче, — Разогнул усики и выдернул чеку. — Бросай как можно дальше и пригнись к земле. — Напомнил ему.
— Не учи батьку, сыновей делать — Силантий размахнулся и захерачил гранату метров на пятьдесят. Через пяток секунд послышался тугой хлопок и над местом подрыва вспух дымный шар. Что-то цвиркнуло в недорубленных кустах и на землю неспешно упала ветка с двумя листочками.