Гуси гогочут, утки крякчут, пес хвостом нос закрывает… А по мне какая разница, на чьи ворота соседский кобель лапу задрал…
Обидел дедушек, они со мной с месяц не разговаривали, плевались и уходили. Пришлось мириться, итогом стало нравоучение на тему — молодость есть порок, но проходящий. Но с тех пор, сводки погоды получаю регулярно и в срок.
Надо придумать, чем занять… А чего я собственно беспокоюсь, у них вон кучу командиров нагнали…
Мастер — десятник может сказать Силантию…
Вот не понимай черта в суе, он и явится. Стоит на крылечке и рукой машет. Позвал, а сам не дождался в избу вошел. Ну и хрен с тобой, золотая рыбка. Я что вьюноша по первому взмаху на полусогнутых бегать, надо, подождет. И свернул в сторону двух нулей на задворках, заросших огромными листами туалетного папира. Оправившись, поплескался у колодца, смывая грязь, набравшуюся за половину дня проведенного на полигоне и в кузне. Утерся подолом рубахи и, накинув кафтан на плечи, соизволил пойти в дом.
— Федь, бабы к обедне быстрей собираются, чем тебя со двора дождаться.
— Что тебе надобно старче? — Спросил, усаживаясь за накрытый, между прочим, и довольно нехило, стол.
— А в лоб?
— А за что?
— Федька, неча кобениться…
— Так я ничего такого не молвил. Спросил токмо.
— Тебе деньги не надобны?
— А что ж ты сразу не сказал, я бы бегом бежал…
— Могет мне на лобном месте, криком кричать — Федька, дуй ко мне, я те гроши щас дам.
— Я пришел, деньги давай. — Протянул раскрытую ладонь.
Силантий скрутил из трех пальцев кукиш, плюнул на него и воткнул в подставленную ладошку. — Опосля, сначала трапеза. Я те ждал, таперича ты обождешь.
Хотел ответить, отвлек скрип петель открывающейся двери. Нарисовался один из «обозников» Иона кажется. Снял шапку, перекрестился на образа, низко поклонился и остался стоять на месте.
— Проходи, Иона, свет не засти. Остальные где?
— Идут, — Проворчал стрелец, усаживаясь на лавку. — Отроков токмо утихомирят…
И пояснил на молчание Силантия, — бузить удумали.
Морщины на лице старика разгладились, глаза сузились, от чего выражение стало хищным, — Сколько?
— Трое.
— Ну?
— Как завсегда, опосля посмотрим, а то и…
— Нет!
Я крутил башкой со скоростью метронома — тик-так, тик-так. На миг даже мелькнула мысль — при таком темпе голова отвалится раньше, чем пойму, о чем речь идет.
Силантий обратил на меня взор, — Молчи.
«Как там у этой, блин не помню… Во! Алиса. Чем дальше — тем страншее и страншее… А может это не её слова?»
Махнул рукой, — да ну вас с вашими тайнами. — И потянулся к еде. Навалил в миску тушеных овощей, накрошил мяса, отрезал ломоть хлеба и принялся уплетать. Хотят разговоры говорить, дело ваше, а у меня окромя молока с кашей с утра маковой росинки во рту не было. И ту доесть не дали…
«Самоликвидатор, хм. Вещица скажем нужная, того что мину или гранату кто-то сможет повторить, не боюсь. А вот то, что она просто упадет как кирпич и не взорвется, это плохо. К чертям собачим, Алекс освободиться, дам ему задание. Патрон для токарного станка. Пусть на досуге поразмыслит — как это можно соорудить, если что, подскажу… Надо модифицировать взрыватель, боек сделать двух сторонним. Рассчитать длину запала… М-да. Это увеличит длину, минимум в два раза… И пока не забыл, винты нужны с плоской резьбой для винтового пресса…»
Пока расправлялся с обедом, незаметно подошли и оставшиеся члены команды Силантия, совет «пенсионеров» был в полном составе. После утоления голода, инстинкты самосохранения чуток приутихли, язык приобрел свободу и замолотил, сам не зная чего, наверно искал приключения на задницу.
— Парни, про Силантия мне ведомо, а сами-то воевали, али токмо девок на сеновале щупали? — С прищуром оглядел собравшихся стрельцов. Наблюдать за пестрой компанией одно удовольствие…
«ё- Никодим, да они как гусаки… Как вы их только различаете. — На мой взгляд, отряд стрельцов только что прошедший мимо, и те, что стояли в карауле были из одного полка. Ан, нет. Никодим указал пальцем за спину, — Енти, из пятого полка Федьки Александрова, а вот это воронье из одиннадцатого, Давыдки Воронцова. У них платье разное и шапки… А ты Федь, часом не ослеп?
— Буду я картузы разглядывать, а что до ферязи, там и там она красная, а сапоги, если уж на то пошло, у всех желтые…
— Да них шапки разныя, у тех темно-серая, а ентих коричневая!