Глянул на Силантия. Сидит как вождь краснокожих, с непроницаемым лицом, только вокруг глаз собрались хитрые морщинки и левая бровь приподнялась. Всем видом своим, как бы говоря — И…
Удрученно вздохнул и обратился к стрельцу, — Пошли смотреть, чего там — не стрелит.
Бегло осмотрел ружья и на первый взгляд, даже могу сказать, какая ять — виновата. У этой яти только девки на уме, пока одна правда, но это дело такое, молодое…
Гильза после выстрела расширяется и для того что можно было её спокойно вынуть, камора должна быть конической. (Потому что сделать гильзы конусными, не смог) Дима должен был откалибровать все стволы по шаблону и пройтись разверткой, похоже, что это сделано не было.
Удрученные парни стояли рядом, заинтересованно наблюдая за тем, как я разбирал ружья. Когда сказал — что вины за ними нет, повеселели. Отправил их с глаз долой, чтоб над душой не стояли, сам же пошел устраивать разбор полетов, с громом и молниями. По дороге остановился на минутку, еще раз осмотрел эти изделия ширпотреба и зашагал дальше. Распаляя себя всеми мыслимыми карами, какие вспомнил, кои обрушу на нерадивую голову, которая ствол соединила с коробкой не тем концом…
Лета ХХХ года, Август 21 день
«Мальбрук в поход собрался»
Скрипят колеса телег нагруженных разнообразной кладью выше некуда. Ворчат люди, помогая лошадям затаскивать неподъемную тяжесть на маломальский подъем. Земля, истоптанная в пыль, сотнями прошедших до нас людей и животных, клубится в воздухе, оседая на лицах и одежде, скрипит на зубах. Не спасает даже полотняный намордник, скрученный из чистой тряпки и повязанный на манер ковбойского платка. Люди как обезьяны, сначала оборжали и обсмеяли всего с ног до головы, а через пару часов половина нашего отряда щеголяла в таком украшении. Глаза слезятся, но хотя бы можно спокойно дышать, а не заходится в судорожном кашле, поминутно сплевывая сгустки вязкой грязи, набравшиеся во рту.
Наш отряд в полторы сотни человек уже третий час ползет со скоростью беременной черепахи по смоленскому тракту. Проводник, мужик непонятных лет с пегой бороденкой, одетый в драный зипун и в неизменном вязанном колпаке серого цвета, вышагивает рядом с кобылой Силантия. Они ведут какую-то беседу, верней наш старый сотник его спрашивает, а тот отвечает, иногда жестикулируя одной рукой, в другой у него посох, хорошо просушенная сучковатая палка. Серовато белого цвета с утолщением на навершие, в два аршина высотой и немного сужается к низу. Думаю, ежели таким дрючком по хребтине перетянуть, точно каликой станешь али калекой, а при удаче можно и мозгами пораскинуть.
Вот опять ветер поменялся, теперь дует в лицо, сгоняя дорожный смог в конец обоза, и кто может, ускоряя шаг, пополз вперед. Судя по всему, скоро должна появиться большая поляна или выйдем, к какому ни будь ручью. Третьего дня мы потеряли полдня, переходя один такой брод. Ширина в два воробьиных прыжка, полметра воды и метр жидкой, липкой грязи. Первые две телеги еще как-то прошли, а третья стала на середине, ни вперед, ни назад. Добавили двух лошадей, сняли половину груза, только тогда смогли вытащить с божьей помощью и русского мата. Потом ободрали ближайшую рощу, срубив под корень, практически весь подрост и кустарник, настелили гать. Я попытался давать советы Силантию — послать часть стрельцов помочь возчикам. В ответ получил взгляд, красноречиво сказавший все о моих умственных способностях, а на словах посоветовали, яйцу не учить курицу — как высиживать яйца.
У меня теперь четыре персональных тени, сотник перед выходом добавил еще двоих. Не знаю, что он им наговорил, но я чувствую себя арабским шейхом под домашним арестом, вечером за пайкой сходить не дают, в кусты под конвоем. Отдельный шалаш для меня любимого ставят, а сами на улице спят.
Нормальные ребята, только вот, глаза у них хоть добрые, да взгляд безразличный… Так смотрят на скотину перед тем как забить. Разговаривают с тобой, едят из одного котелка, пьют воду из твоей фляги, а потом достают засопожник и вскрывают становую жилу на горле… Бр-р. Страшновато как-то от такой опеки…
Попробовал поговорить с Силантием на эту тему и получил лаконичный ответ — надо было дома оставаться. Попытался возмутиться, в итоге два цербера подхватили под белы ручки и уволокли к месту ночевки. Посадили на чурбак, всучили миску с кашей и ласково попросили, — не будит лихо — пока спит и тихо. Излил свое недоумение на их головы, с таким же успехом мог лаятся с бетонным столбом, если бы таковые здесь были. Из четверых только один охранник чуть улыбнулся, пробурчал нечто не вразумительное и отошел в сторонку, оставив меня пыхтеть в одиночестве. Наутро Силантий ласково попросил не доставать ребят, а то меня скрутят и отвезут обратно, благо еще далеко не отъехали.