Хрст. Пауза, словно крадется кто-то, настороженно, сделает шаг и стоит, ждет.
Во опять, тот же самый звук… Только уже ближе…
Толи туча поредела или глаза адоптировались со страху, но в кромешной мгле, я вдруг разглядел черное пятно на темном фоне, медленно двигающееся в мою сторону. Воображение тут же дорисовало недостающие детали и стало казаться, что это некто ползущий на четвереньках, даже разглядел блеск ножа зажатого в зубах. Вот тать остановился, тяжко вздохнул и опять пополз в мою сторону.
Количество белого и коричневого адреналина зашкалило, кровь уже кипит, пульс такой, что руки трясутся как с похмела, но голова мыслит абсолютно ясно. Парадокс.
Щелчок взводимого курка заставляет тень остановиться и замереть на пару мгновений. Когда по моим прикидкам осталось пяток шагов, шепотом говорю — Стой, пся крев. Не то выстрелю.
В ответ слышу невнятное ворчание. На секунду задумался стрелять или не стрелять, а тать уже вот он, прямо передо мной и недолго думая нажимаю на спуск. В полнейшей тишине выстрел звучит как взрыв бомбы и, при вспышке вижу оскаленную медвежью пасть. Через мгновение над поляной разноситься рев раненого хищника. С противоположной стороны доносится ржание перепуганных лошадей стремящихся убраться подальше, громкие крики людей.
Все это звучат как бы вдали и ко мне не имеют отношения. Я же вижу только пятно, и с каждым мгновением оно становится больше… Вскидываю второй пистолет (не помню как он у меня в руке оказался) и стреляю, целясь в середину пятна. Через мгновение, сверху рушится тяжелая туша и прижимает к земле. Нос, рот, забиваются вонючей шерстью и совсем невозможно дышать. Зверь бьется в конвульсии, а мне кажется, что он начинает драть мое бренное тело на части. У меня падает планка и я начинаю орать дурным голосом. Сучить ногами, махать свободной рукой, нанося удары бесполезные удары, зажатым в ней разряженным пистолетом.
Тяжесть вдруг исчезает, чей-то сапог, заботливо наступает на руку и глаза видят свет горящего факела и нескольких стрельцов, молчаливо стоящих вокруг.
Потом как-то все очень быстро закрутилось и в какой-то момент обнаруживаю себя сидящим у костра с кружкой, пахнущей отнюдь не вином. Передо мной стоит Силантий с довольной рожей и скалится ехидной улыбкой. Не понятно, что его радует, что я жив или мой помятый прикид доставляет ему такое веселье.
Поставил посудину рядом с собой, раскинул руки, словно хотел обнять его, — Силантий, пес смердячий ты за каким хреном на меня эту зверюгу натравил? — высказался и понимаю, что пьян в стельку. Одной выпитой кружки первача хватило, чтоб окосеть. Икнув, извинился.
Трясущейся рукой поправил челку и замечаю что ладонь вся в крови, а так как боли не было, решил, это звериная.
— Парни! — Крикнул ребятам, крутившимся неподалеку, — Дайте воды морду лица умыть.
Сотник рявкнул, меня подхватили под белы ручки и потащили к ручью. Где-то через пол часа, наплескавшись по самое не балуй, чуток протрезвевший и мокрый как мышь, был препровожден на поляну. Силантий и мой нынешний командир стояли чуть в стороне от костра и вели разговор. Медвежью тушу оттащили к ближайшему дереву, подвесили, и стрелец, раздевшись по пояс, обдирал добычу.
Сотник увидел меня и махнул рукой подзывая.
— Федор, будем дома, пойдешь в церковь и поставишь свечку, видимо бог тебя хранит, — Это ж надо, прямо в сердце попал, да еще в потемках.
Лета ХХХ года, Август 30 день
Дошли до деревни. Имение!
Блин, ну у нас и государство. Познакомился с тезкой. В одном из налетов татарской банды, Федор отличился, сумел со своим десятком задержать чамбул у переправы до подхода подкрепления, когда пришла подмога, на ногах осталось всего полтора человека, сам десятник да гонец, вернувшийся обратно, остальных кого побило, кто раненый под кустом лежал.
За сие дело, дали ему двести чатей земли и деревеньку в десяток дворов. Мужик чуть ногу потерял, чудом выжил, полгода скакал на костыле, а с него уже требуют, чтоб сам был и еще двоих привел, конно и оружно и все справное должно быть. Ежели не явится сам, на свое место должон холопа прислать. Это пол беды, на десять дворов ни одного бобыля, не будешь же отца семейства на войну отправлять, так ведь даже мужика справного не найдешь, одни старики да бабки.
Одна лошадь, Федору принадлежит, одна корова да два десятка овец. Денег чтоб купить жито на семена, нет…
Федорово подворье чуть получше, чем у остальных, отличие в заборе, он по привычке деревянный поставил. На границе то по-другому нельзя, татрва пришлая, быстро к рукам приберет.