— Кого Маклуху?
— Да не, олешку. То поляки и кажись немцы с ними… — Парень стянул с головы свой малахай и вытер им потное лицо
— Не ошибся, — Десятник стоял перед ним и заряжал ружье.
— Не по нашенски белькотали. Ляхи когда шипят их через раз, да понять можно, а энти — гыр да быр.
Того что стрелял, по плечу хлопали, граяли — гад, гад.
— Может — гут — Хорошо? — Спросил я у бойца.
— Ага, так и было.
— Много татей видел? — Десятник уже начинал злиться, — от ты щегол грязно-жопый, двух ляхов узрел, и полны портки наложил.
— Да как можно Илья? Опосля того как немец из кустов вышел на прогалину и пошел добычу зреть, за ним вослед ещё пятеро, что ругали али как Федор молвит — хвалили.
Илья сделал шаг, дал подзатыльник, мнущему в руках шапку стрельцу и прорычал, — Ляхов много видел али тебе поблазнилось и ты баишь невесть что. У-у шкода… — Потянулся отвесить второго леща.
Бери этот десяток, они самые опытные… как же… На те боже — что нам не гоже. Ну Силантий, ну пройдоха
— Маклуха, — Десятник окликнул стоящего поодаль стрельца, утирающего полой кафтана, перепачканное землей лицо.
— Немцев семеро, трое из них с пищалями у остальных палаши и кинжалы на поясах. Ляхов видел девятнадцать, все огнебоем оборужены и сабля у кажного. Токмо думаю, больше их, над кустами концы пик виднелись. — И добавил после непродолжительной паузы, — Много.
Илья посмотрел на стоящего перед ним стрельца, — Внял Данилко, что во первую голову молвить надобно? — И оглянулся на меня.
Я помотал головой и пальцами сделал — ножки. Мол — надо когти рвать отсель. Да и лапища, одного из охранников, размером с седло для пони, придавившая плечо и не двусмысленно намекала. Не пойду сам — понесут.
Илья озвучил мои мысли вертевшиеся на кончике языка. Отход на пару сотен саженей в сторону деревни и смотрим. Если пойдут на нас, гонца Силантию упредить наших, откатываемся дальше и…
Десятник назвал пару парней, которые должны были, с песнями и плясками, увести противника за собой. Если поляки просто мимо пойдут, пусть уходят.
Хороший план, благоразумный. Но вот моя задница, не может и дня прожить без приключений. Уговорил, чтоб остаться одним из наблюдателей. На это предложение Илья коротко переглянулся с моими «тенями» пожал плечами и согласно кивнул головой.
Хотелось своими глазами посмотреть на тех, кого видел только на картинках и музейных стендах.
Посмотрел.
Хм, люди как люди. Одеть в джинсу, побрить, постричь и не отличишь от поляков, с которыми познакомился в Варшаве, где был с туристическим визитом. Паны вообще интересные люди.
Мы с ребятами зависли в кабачке, а чего-то так нормально пиво пошло… Поляки сначала косились на нашу компанию. Кто-то из наших что-то ляпнул, ему ответили — Курва… пся крев… Москаль…
Пока эти два «горячих финских парня» мерились интеллектом и плющили сопатки, я подсел к мужику своих лет, спокойно с эдакой легкой улыбкой, взиравшему на драчку. Его звали Марек, и он довольно сносно говорил по русски. Слово за слово, перескакивая с темы на тему, мы проболтали весь вечер.
Ближе к закрытию кабака, когда наш общий градус превысил норму, и стало штормить даже сидя,
Марек, уже довольно пьяненький, вдруг посмотрел мне в глаза и абсолютно трезвым голосом, с какой-то злостью, сказал, — Такое королевство просрали, — И грязно выругался.
А через три года, точно также, уже матерился я… распалась Российская империя.
А дальше случился казус. Мы, я с ребятами, оставил с десятком Ивана (переодеваться надо было)
отправились назад. Залегли по кустам и поляков по головам считаем, бдим — одним словом.
И тут двое не в меру любознательных немца, забрели на делянку, с которой мы ушли, буквально за пять минут до них. Тощие, кожа да кости, ходячий суповой набор, не идут, попутный ветер несет, а одеты… Даже затруднюсь описать точно. Шорты, пошитые, на пять размеров больше чем нужно нормальному человеку, подвязаны на уровне колена в своеобразную такую оборочку. У одного кафтан, (пиджак, лапсердак какой-то) хрен этот фасон поймешь, нежно василькового цвета, у другого светло-салатовый. Башмаки из грубо выделанной кожи с бронзовыми пряжками и у обоих на ногах фиолетовые чулки с кокетливо подвязанным бантиком из цветной материи, чуть ниже коленки. Из оружия, мушкет, узкий длинный кинжал в ножнах, перевязь с натрусками и пороховницей — у каждого.