— Нет, длиной иглой надо наколоть утрамбовку, но так чтоб не доставало, иначе воздухом горячим порвет.
— Ну что ж, мил человек, это мы и сами умеем, ты про неё скажи, как такую слить? Что с ней делать? — Никодим кивнул на глиняную собаченцию.
Антип, поскреб затылок, — Я по-другому только раз и делал…
И пустился в пространные объяснения, продравшись с трудом через местный сленг, уяснил что речь идет о выплавляемой модели. Слушал внимательно, и когда Антип начал повторяться, прервал его.
— Погодь…
Глянул на Никодима, он пожал плечами, ему это также не знакомо. Проверить можно одним способом, дать задание. Да только встает другая проблема, личная вендетта Антипа.
Как понимаю, ему мстят за того воришку, сданного им стрельцам. Надо будет через Силантия попробовать разузнать, что там стряслось, если на парня так наехали. Может он с городскими переговорит и те возьмут под охрану, избу Антипа?
Кивнул Никодиму на дверь: — 'поговорить надо', встал из-за стола и вышел, он пошел следом.
На улице подмораживало, небольшой ветерок сдувал с крыш мелкую ледяную пыль. Она клубилась в воздухе, сверкая крохотными искорками в красных лучах заходящего солнца.
— Ну, чего звал? — Никодим недовольно смахнул с лица, упавшие снежинки.
— Давай спытаем Антипа, кажется он тот, кто нам нужен.
— На кой он нам?
— Давеча, ты согласен был, что нам литейщик нужен.
— Нужен, — Никодим пожевал губы, — Недоучка этот Антип, а подмастерьев у нас до жопы. Ещё одного брать? На хер он нам не нужен.
— Так есть в парне задатки. Пусть хотя бы собаку отольет…
— Вот ежели сделает, тогда и глянем, — Сердитый Никодим развернулся, чтоб уйти, да я за рукав придержал.
— Да где он делать-то будет? Он же домой собрался уезжать…
— Федька, у меня не монастырь, всех собирать. Пущай к себе вертается, Силантия спроси, пусть поможет, чем.
— А ежели справиться? Возьмешь?
— Те что, крест поцеловать? — Движением плеча освободился от моей хватки, и исчез внутри лавки.
Я постоял немного, полюбовался красивым закатом. И когда холодные пальцы 'деда мороза' скользнули за шиворот, а игривый ветер собрал самый большой комок снежинок и, веселясь, швырнул в лицо. Решил что под задержался я как-то на улице. Поежившись от охватившего озноба, распахнул дверь и шагнул в уютное тепло.
На пороге столкнулся с Антипом и Силантием, посторонившись, пропустил их.
Парень полуобернувшись что-то сказал, старый стрелец, положив ему руку на плечо, подтолкнул, — У тя женка взмерзла, ожидаючи…
— Федор! Лавку выстудишь… — И ещё пара непечатных выражений, недовольного медника. — Иди сюда, черт не русский.
Сел на жесткую лавку, напротив. Никодим не говоря ни слова смотрел мне в лицо, потом гаркнул в сторону, — Мишаня! Подь сюды, ирод окоянный, Федя тебе токмо обещается, так я сполню.
Словно чертик из табакерки, рядом с нами возник мальчишка. Наш хозяин бросил на стол монетку, — Дуй в кабак, вина принеси и пожевать чего. Одна нога здесь, другая там.
И когда гонец исчез, продолжил, — Странный ты Федор, над всякими жучками, паучками, — защелкал пальцами, вспоминая слово.
— Умиляешься. — Помог ему.
— Угу, милуешься. Только давеча, когда Сидор приходил барана резать, ты с морды сбледнул, а у самого четверо за душой стоят. Добрый ты, мягкий, из тебя всякая голытьба веревки вьет, а и рад…
Высказавшись, замолчал, а мне и сказать нечего в оправдание.
Другое мое время, очень другое… Иногда, вечерами сидя на кухне у телевизора, мы с супругой спорили, ругались, мирились, очень часто она мне говорила, что я слишком жестокий и бездушный…
— Федя, — Никодим прервал затянувшееся молчание, — поведай мне…
' Да что тебе ещё от меня надо?'
— Зачем тогда на дороге, ты двух татей добил, они же пораненные были.
Память услужливо подкинула, разлетающиеся клочья армяка от удара картечи… Страх и злоба.
Страх за свою жизнь и злоба на этих уродов посягнувших на самое ценное что у меня есть…
— Испугался и озлобился.
— Верно сказал. Почаще тебе таким быть надобно.
— Стрелять во всех, налево и направо?
— Это слишком, но вот чтоб тебя не взнуздали, стоит иногда показывать. А то и не заметишь, как на шее хомут окажется, захочешь выскочить, да куда там, уже телегу волочишь
И снова смолк, посматривая на входную дверь в ожидании гонца, то на меня.
Хотел было возразить, набрал полную грудь воздуха да сдулся. Нечего возразить. Не че го!
Но от чего-то обидно стало, нет, Никодим здесь, не виноват, на себя обида. Реальность…