Слухи дошли, что умер сын твой, не знал я его, но по людской молве выходит, что справный воин был.
Как звали его?
У стола нарисовалась пропажа и принесла новый кувшин, осторожно поставила и собралась исчезнуть.
— Погодь, испробую… — налил в свою кружку, отпил глоток. Черт возьми, совсем другое дело, — Пошел прочь.
Сдвинул посудину в сторону своего собеседника, — испробуй, это не те помои, что по первости были.
Он вылил остатки из кружки, нацедил нового вина, глотнул. И по лицу пробежала гамма чувств, от злости до желания пришибить, отдельного взятого целовальника.
Испросил заново, — Как сына звали?
— Иван.
Приподнял свою кружку, — Пусть земля будет пухом, Ивану, доброму воину. — И выпил до дна.
Помолчали, думая каждый о своем.
А потом повторил свой вопрос, — Так зачем тебе понадобился?
— Довелось мне со стрельцами словом перемолвится у коих пищаль тобой переделанная, бают что дюже добрая работа. В любое ненастье из неё палить можно, да так часто, что ствол руки жечь начинает.
Да вот только пистоны к оружью этому, только у тебя купить можно. — Сказал и замолк. Протянул руку к кружке, повозил её по нескобленым доскам столешницы, размазывая лужицу вина. Поднял на меня взгляд. — Да токмо это не все, сказывали ещё, что ты пистоль добрую сработал, меньше обычной, но дюже справную. — Ухмыльнулся, — Четверых татей на дороге, уложил.
И пояснил свою осведомленность, — Мой староста из той деревеньки, в тот же день весточку передал.
Надобно чтоб ты сработал и для меня, оружье такое.
— Зачем? Оно токмо на десять шагов прицельно бьет, а дальше как бог, на душу положит. Это пулей, а картечью и того меньше. — Ничего тайного не выдавал, если уж он прознал про пистолеты, то наверняка вызнал и, то, как я из них стрелял на испытаниях.
— Самое оно, дальше мне и не понадобиться. Покажи, он ведь у тебя с собой.
А чего скрывать, сам грозил пристрелить. Положил на колени, разрядил, медленно спустил курок, чтоб не напрягать лишний раз пружину, положил на стол и двинул к Архипу. Он протянул руку взял. Держась за рукоять и ствол. Покачал, прикидывая вес, перехватил одной рукой и прицелился в стенку, опустил, вскинул по новой. Повторил движение ещё пару раз, попробовал засунуть за пояс, за счет гладкой формы, оружие скользнуло на место, ни за что не зацепив. Выдернул, вскинул, опустил, убрал. Странно, что не спрашивает, — а как он заряжается? И он тут же прозвучал.
— Как из неё стрелять? — Архип рассматривал его с детским любопытством, обнаружил рычаг, нажал на него и ствол откинулся вниз. Заглянул вовнутрь и увидел сквозное отверстие. Глянул на меня с таким недоумением, что с трудом удалось удержать смех. Все-таки это немного не тот человек… Чтоб над ним можно было посмеяться…
Протянул руку, он вложил в неё пистолет. Поставил на стол патрон. — Вот этим он стреляет.
Откинул ствол, зарядил, закрыл, взвел курок. Все это проделал медленно, давая возможность разглядеть каждое движение. — Готово. — И проделал те же манипуляции в обратном порядке.
— Что это? — Он пальцем указал на патрон.
— Это патрон, в нем лежит порох, пыж и пуля.
— А как же поджигать порох?
— Помнишь, упоминал пищали, что для стрельцов деланы, — Он кивнул.
Перевернул гильзу и указал на капсюль, — Это пистон, его бойком разбивает, он загорается и зажигает порох и происходит выстрел.
— Хитро и просто.
— Да уж, пришлось поломать голову.
— И сколько такой пистоль стоит? И эти… Патроны.
— Цена ему десять рублей серебром и десять патронов в придачу. Но ежели захочешь еще, то цена им будет алтын за штуку. Можно будет привезти стреляные, перезарядка будет стоить гривенный с десятка.
— Копейка, штука… Дорого. Хотя вещь, добрая… — Он задумался, видимо что-то прикидывая.
Я не мешал. Нацедил себе ещё кружечку и медленно потягивал, довольно не дурное, красное вино.
Мне тоже было о чем поразмыслить…
'Отпущенного вчера Никодимом времени хватило с лихвой. Я собрался за пять минут и убежал в город. Надо было найти стрельцов которые работали с Силантием и поговорить с ними. Мне требовалась информация. Нужно было разузнать о Шадровитом как можно больше и желательно за сегодня. И нам повезло. Иногда кажется, что мне помогают черти, ибо на торгу в одном из мужиков был опознан челядин, живший в усадьбе искомого человека. Его отвели в сторонку и, предложив немалую денежку в пять алтын, попросили рассказать о своем хозяине…