Легла на расстеленный тулуп и… Её не стало. Подначки и шутки со стороны пацанов она слышала, но лицо, словно окаменело. Рука медленно потянула затвор, заряжая винтовку. Положила щеку на приклад и замерла, выцеливая что-то только ей одной видное. Кто-то из мальчишек, что-то громко крикнул, надеясь испугать стрелка. Ноль эмоций. И только через минуту, тоненький пальчик жмет на спусковой крючок, звучит выстрел. Передернут затвор, звенит выброшенная гильза. Пауза. Выстрел. Перезарядка.
Выстрел. Забираю оружие, она встает и неспешным шагом идет к мишени, а там уже стоят мальчишки, молча. Подхожу и тоже молчу. Слов нет. Из трех пуль, только одна пробила девятку, остальные, лежат точно по центру черного пятна. Вот тебе и тихоня…
И как вы думаете, кто больше всех хотел продолжить? Есть у девчонки талант. Стал приглядываться к ней, она как-то больше все с Марфой. Так вот у меня сложилось мнение, что у девки просто нет нервов или они размером с колокольный канат. На все наезды со стороны нашей 'бабули' она реагирует спокойно, доброжелательно. На ребят смотрит как на расшалившихся детишек с эдаким снисхождением. Может одно и то же объяснять по двадцать раз, не меняя даже интонации в голосе.
Тому свидетель, сам просил с Мишкой цифирью заниматься.
Из незнакомого оружия с первого раза, без тренировок, выбила двадцать девять очков. Вот так'
— Поехали, по пути сказку расскажу. — Уселся на скамью. Всегда нравилась одна загадка.
'На жопе сидит, в жопу глядит и в жопу пьяный' И кто это может быть?
Разобрал вожжи, включил 'первую передачу' и наш 'шарабан' покатился дальше, по пыльной, весенней дороге. Мерно застучали копыта и под этот монотонный звук начал свой сказ.
'Идет по дороге воинство. Всадники впереди скачут, стяги на ветру развеваются. За ними пешцы идут, на плечах пищали лежат, а в руках бердыши несут. Опосля всех, обоз на телегах и возах скрипучих, скарбом воинским нагружены. Идут они с самого утра, устали ужо. Лошадей поить пора, людям воинским также роздых нужон. Впереди поле показалось, рядом речушка не широкая, протекает, а за ней, лесок. Ну чем место не угожее. Самое то что надо. Вода, всех напоить. Место, всех разместить. Лес, место отхожее и дровами запастись можно. Воевода своим начальным людям, приказ дает, — ставить здесь войско на дневку.
И вот поскакали гонцы, вдоль колонны, указы раздавая. Обрадовались все, строй смешался, стрельцы, шагнувшие самыми первыми с дороги, брели в высокой, по пояс, траве громко переговариваясь, обсуждая какие-то свои дела. Один из них зацепился ногой за что-то, как ему показалось, это пук сухотравья, он просто дернул сильнее, вытаскивая сапог, открыл рот, чтоб ответить другам… Да не успел. Снизу послышался хлопок, рядом промелькнула неуловимая тень, и над головой расцвел яркой вспышкой, взрыв.
Картечь разлетелась в разные стороны, убивая и калеча. Первые, молча попадали, а вторые истошными криками привлекли всеобщее внимание. К месту трагедии бросился народ. В разных местах поля, громыхнуло ещё дважды, и новые жертвы заголосили, орошая кровью не скошенную траву. Испуганные кони обозные, вставали на дыбы, ломая оглобли, одна ломанулась на поле, да успела пробежать всего десяток саженей. Очередной взрыв и обезглавленная туша валиться, телега опрокидывается на бок. Медленно, слегка поскрипывая крутиться колесо. Паника становиться ещё сильней, и вот некогда стройные ряды смешались, но удерживаемые сотниками и десятниками, стоят на дороге. Никто ничего не понимает. Перед ними мирное и с виду безобидное поле, да вот беда, трупы убитых и стоны раненых, просящих помочь, за ради пресвятой девы.
Все что они видят, говорит жолнерам, что это поле смерти. Уже послышались шепотки, слабых духом, — Это мол, господь кару на нас насылает.
Но такие разговоры враз десятниками пресекаются. Вон, на дальнем конце, этой 'чертовой поляны', кто-то смелый, решился пройти к пораненным, помощь людям оказать. Смотри, дошел, склонился, закинул себя на спину и понес к дороге. Скинул на руки подоспевших товарищей, пошел снова туда. Глядя на него народ, осмелел, нашлись и другие. Да вот беда, один шагнул дальше, чем следовало и снова взрыв, перекрыл говор людской и теперь спасителю, помощь требуется. Да нет, не ненужно, отмучился бедняга. Опять все отступили, страшно перед напастью неведомой. Решили с другой стороны дороги счастья пытать. Да там также, ад на земле. Стоит рать в чистом поле посередь дороги. Не нашлось больше охочих, судьбу пытать. Воевода команду дал, — Вперед.