— Там Сидор с Антипом, хотят…
— Мне плевать, что они хотят. Ты отвечаешь за него и это твоя работа. Кто, в конце концов, механик, ты или дед пихто? Вперед солдат и с песнями.
За полгода общения со мной, мы с ребятами нашли общий язык, они воспринимали мои речи без переспрашивания. Даже 'мелкий', это ещё тот гусь, первое что перенял, был мат.
'Опечаленный' внеплановой работой Димка ушел.
Потом было очередное 'родео' с упрямой скотиной. Эта гадюка почему-то невзлюбила телегу, я как придурок по всему деннику за ним с хомутом гонялся. Пока не привязал за недоуздок к стенке.
Накинул, осталось самый пустяк, да наткнулся на его взгляд… Там была такая вселенская обида…
Смотрю ему прямо в глаза…
' — многие животные разумны. Взять, например собак, некоторые породы различают до трехсот слов и жестов… Может попробовать?'
— Давай договоримся, я не буду тебя больше запрягать в телегу, а ты не будешь кусаться. — С этими словами снял с него хомут, повесил на место. Отвязал Бабая от стенки, он как то, чисто по человечески вздохнул, подошел к охапке сена, лежавшей в углу, подхватил немного и принялся меланхолично пережевывать. Я же взял седло, открыл дверцу и шагнул внутрь. Мерин повернул голову, оглядел с ног до головы, шагнул ко мне и повернулся боком.
'От ты хитрая бестия…'
Закончив седлать, не затягивая подпругу, вывел на двор и подвязал повод у крыльца. Пойду сам тапереча оденусь. Успел отойти всего на пару шагов, — Феденька, погодь, — окликнула меня Марфа, вышедшая на крыльцо.
— Ты не в город собрался?
— Да. По делам надобно…
— Загляни к Маланьке Петровой, она обещала дать рядна кусок, и забери у неё мое лукошко с рукоделием, забыла вчера, а Машка не напомнила, свистушка. Заберешь?
— Для тебя Марфа Никитична, хоть на край света.
— К Анфисе зайдешь, привет передай.
— Да я в другую сторону.
— Все вы в другую сторону… Кобели облезлые. Не забудь, — Запахнув на груди вязаную безрукавку, зябко повела плечами и ушла в дом.
Предстоящий переезд, её не очень-то и радовал, он обозначал для неё потерю почти всех своих подружек, а заводить новых… Сложноватый я бы сказал характер у нашей хозяйки.
Собрался за пять минут, спустился, взял за повод свой 'транспорт' и повел его к воротам. Думаете мне удалось удрать? Хренушки, из дверей мастерской выглянул Антип, обернулся, что-то сказал и, замахал руками, привлекая мое внимание.
— Федор, постой.
— Да что вам всем надо? Мать вашу… — Я разозлился.
— Федор, Дмитрий говорит, — что сегодня работать нельзя будет, — можно раньше уйду?
Вот человек, иногда просто убивает, его бятя обещался по зимнику приехать сына проведать. Надо будет с ним встретиться и поблагодарить за воспитание чада. С другой стороны, достал, взрослый мужик, а конючит как ребенок. А можно… А разреши… Тьфу…
Ничего этого не сказал ему, — Да, иди.
— Благодарствую, — Антип дернулся, и остановился, кивнул головой и ушел. От привычки отбивать поклоны отучил только через неделю после принятия на работу. Только согнется, я ему бац по темечку…
Открыл воротину, вывел мерина на улицу, во дворе узрел Мишку, — Мишань, ворота прикрой.
Вставил ногу в стремя, взялся за луку, придерживая повод сел в седло. Бабай переступил с ноги, на ногу принимая мой вес, мотнул не стриженой гривой и замер.
'Сидора видел, с Антипом поговорил, Марфа наказ дала, Димке пистон вставил, надо рвать когти, а то ещё барбосу приспичит со мной погавкаться'
— Бабай, чего стоим, кого ждем? — Спросил у мерина. Он повернул башку и глянул лиловым глазом.
— Поехали к Анфисе, знаешь, где она живет? — Мой 'шестисотый' безо всяких понуканий, пошел вперед.
Нынешняя Москва городок небольшой, если прокопать метро, станций будет всего три, — стрелецкая слобода, красная площадь да еще, как ни-будь обозвать можно.
'Узкие деревянные рельсы, оббитые полосками железа, уходят в темноту туннеля, в держателях, развешанных по стенам тускло светят факела, освещая только маленький пятачок рядом с собой. Народ, толпящийся на перроне, напряженно всматривается в чернильную мглу, ожидая прибытия поезда. Бывалые, расположились под светильниками, рассевшись прямо на полу, перекусывают чем бог послал. Новички, первый раз ступившие под своды подземного зала, крутят головами, осматриваясь вокруг. Непрестанно крестятся и шепчут молитвы, отгоняющие злых духов.
Начальник станции, пожилой стрелец в синем кафтане, с аккуратно подстриженной бородкой, выходит из будки. Осмотревшись по сторонам, берется за медный свисток, висящий на витом кожаном шнурке и, пронзительно свистит.