— Поведали мне, что ты странный муж, теперь сам уверился. — Он стоял передо мной, а я сидел, откинувшись на стену.
— Никодиму — меднику сродственник, — раздался голос за его спиной.
— Тот, что кувшинами самоварными в рядах торгует?
— Он самый, — И рядом с дедом встал кузнец Василий. — Здрав будь Федор. — Поздоровался он со мной.
Я встал, — присаживайтесь, гости дорогие. С чем пожаловали?
Коваль, положил на стол, тихо звякнувший сверток. — Вот, сделал, как ты изъяснял. — Развернул, внутри было два предмета, ложковое сверло и просверленная болванка для ствола длиной сантиметров тридцать. Забрав, я, осмотрел заготовку со всех сторон, заглянул внутрь. Качество не ахти, отверстие смещено, поверхность во вмятинах. Обследовал инструмент, м — да, оставляет желать лучшего.
— Федор, — это подал голос дед, — Сам измыслил или проведал, что так делать можно?
Василий, перехватил мой взгляд, — Онисим сын Михайлов, пушкарских дел мастер.
От этих слов меня словно пружина подкинула, открыл рот и замер от внезапного видения…
'За окном темно, тускло горит одинокая свеча, освещая маленькое пятнышко на столе и склоненную фигуру человека. Язычок пламени колеблется под легким сквозняком и по бревенчатым стенам мельтешат тени.
Пряди седых волос, перехваченные кожаным плетеным шнурком, обрамляют худощавое лицо. Сухие губы шевелятся, выговаривая слова, появляющиеся из под скрипящего гусиного пера.
— Такие обозы строити доведется, места просторные разумно разделиши конным и пешим воинским людей, и где снаряду стояти и всей пушкарской снасти, чтоб им коли доведется к бою полки свои устроити на выласку было просторно, так же и снаряд пушечный со всеми запасы надобе урядно уставити, а запасы пушечные от притчи и шкоды особно оберегати, а только над порохом, которая хитрость изменою учинится, и в том все войско будет в погибели.*
Поставив точку, прикусил кончик перышка и невидящим взглядом уставился в темноту. Что он там видел, известно только богу…'
Давным-давно в далеком будущем при просмотре одного из сайтов посвященных истории пороха, попалась на глаза строчка. — 'Кроме производственников в штате Пушечного двора состоял своего рода "научный работник" — пушкарских дел мастер. Эту должность занимал Анисим Михайлов Радищевский'
Зацепило меня, — 'научный работник' стало интересно, принялся копать. Ничего. Мелочь всякая, родился, умер, был награжден, записи в писчих книгах. Любопытным фактом проходит, что Онисим вместе с Федоровым был печатником, и даже, как пишут исследователи, был его учеником'
Захлопнув варежку, спросил у мастера, — как правильно величать, Анисим или Онисим?
— Да ты сядь, в ногах правды нет. — Дождавшись пока опущу тощую задницу на лавку, продолжил, — Родители Онисимом нарекли.
В его речи чувствовался акцент, он немного не так говорил, не как москвич. Те акают и на любой вопрос следует традиционное, — 'Ась? Чавой?'
И пока вспомнил, эта неистребимая привычка жителей города, сохранится до начала двадцать первого века. — ' А? Чаво?'
— Онисим, а откуда ты родом? — Я чувствовал себя корреспондентом, дорвавшимся до звезды и со скоростью пулемета выстреливающего свои вопросы. — Это правда, что ты с…
Меня остановили движением руки — Федор, давай про уклад, Василием, по твоей скаске деланный.
Он взял в руку трубку, покрутил, положил обратно. — Коротко, для пищали.
— Так его дальше ковать надо. Оно и растянется.
— Это понятно, токмо по времени выгоды нет. Так Василий?
Кузнец степенно кивнул головой, — Пробовал я трубу такую ковать, потом править приходиться и внутри… — Он махнул рукой.
Похоже, он не до конца понял из моих объяснений, что вставка должна быть идеально ровная и ковать надо на полукруглой оправке и не одной, их много должно быть с постоянным уменьшением диаметра.
Спросил, он подробно описал, что и как делал, как грел, описал вставку, кто и как молотом и куда стукнул.
Как ни прискорбно было это говорить, кузнец облажался. Обработка была сделана на прямой наковальне, в итоге получилась кака. Хотя, что ещё можно получить от ручного труда? И что мне было непонятно, свою трубу скручивая из листа, делает на оправке, ковать же на оправке готовую трубу не смог. Поделился сомнением и непонятностями.
— Много раз греть приходится, уклад угорает.
Я пожал плечами, было такое чувство, что к моим предложениям отнеслись спустя рукава. По-моему делать, это сначала заготовку выковать, отдать её на сверловку, после этого изготавливать ствол.
За это время обычный кузнец успевал отработать два ствола, при условии готовых полос. Привычная работа, привычные движения…