10 августа
Несмотря на то, что не спали всю ночь (а кто-то и две), заседали. Согласно новой линии, которой придерживается управление науки и образования, историческая наука должна противодействовать идеологической войне, направленной против нашей великой Родины. Как нужно противодействовать пока не знаем, поэтому пьём чай и разговариваем. Со вчерашнего дня не был дома, за двое суток спал от силы часа два. Остальные тоже не очень-то бодры.
Вчерашний таксист сказал, что прямо к университету не повезёт, потому что там опять какие-то волнения. Я попросил свернуть в переулок за пару кварталов, где и вышел, зная, что где-то здесь можно срезать. Срезать там действительно было можно, но этот путь охранялся ополчением патриотически настроенной молодёжи (об их настрое узнал уже позже), которое меня и схватило. Меня повалили на землю и окружили. Я, понимая, что даже умение драться, если бы оно было, сейчас бы не спасло, подтянул колени к груди и вместе с головой закрылся руками, выставив локти. Однако ударов не последовало, вместо них я услышал смутно знакомый голос.
- Юрий Сергеевич, это Вы что ли? – я выглянул из-под своего импровизированного панциря. Передо мной стоял студент Лазарев, чей студенческий статус регулярно оказывался под угрозой, но уже третий год ему удавалось выкрутиться.
- Я, – тяжело дыша, я сел, уперев локти в колени и опустив голову.
- А что ж Вы сразу не сказали?
Я посмотрел на него и насмешливо ответил:
- А как Вы, Лазарев, себе это представляете? – студент потупился – Я надеялся, что вы знаете, как выглядят те, за возвращение кого вы тут сражаетесь. – Вся группа амбалов пристыжено смотрела себе под ноги.
- М-да… Неудобно как-то получилось – Лазарев подал руку и помог встать. Я начал отряхиваться, но быстро плюнул на это неблагодарное дело.
- Что тут у вас вообще происходит? А ну брысь! – рявкнул я на молодчика, который надеясь загладить вину, попытался очистить от пыли ещё недавно чёрную футболку.
- Мы вас спасаем… от беспредела аппарата…
- Ну, у вас почти получилось. Только когда в следующий раз соберётесь спасать, можно я сам с крыши сброшусь? – Я раздражённо выдохнул – А преподаватели тут при чём? Вы, Лазарев, между прочим, Геннадию Дмитриевичу обязаны. Если бы он за Вас, Лазарев, не вступился в мае, не было бы Вас сейчас в нашем университете. И вот Ваша благодарность: сидит он сейчас, как в осаде, и выйти боится. И не могу сказать, что не понимаю его настроения, – я строго обвёл взглядом всю шайку, которая сейчас больше напоминала нашкодивших пятиклассников. – Ладно. Внутрь меня проведите. Тут ещё Олег Васильевич, Пётр Евгеньевич и Николай Степанович подъехать собирались. Их как-нибудь поспокойнее спасайте. А то я-то безобидный, а от Николая Степановича разговорами не отделаетесь. Пошли уже.
Охранник с опаской посмотрел на нашу компанию. Я подошёл к двери, а мой конвой остановился поодаль. Дверь приоткрылась, и я проскользнул внутрь. Охранник порывисто меня обнял и со словами «Вас уже давно ждут» отправил на факультет.
Коллеги встретили улыбками и объятиями. Только непонятно, связано это было с искренней радостью от встречи или же с облегчением из-за ультиматума повстанцев. Впрочем, разбираться не стали, проблем и так хватало.
- Они тут все выходные простояли, – недовольно высказалась Евгения Александровна – При чём тут мы – вообще непонятно. Как будто мы новогоднюю польку плясали от радости, что вас уволили.
- А Ксюша где?
- Домой смылась. Теперь постит в инстаграмме, как ей страшно и призывает всех к миру и любви – ответил Геннадий Дмитриевич. – Хотя без Ксюши не было бы и всего этого бардака.
- А управление что?
- А что управление? Управление на выходных было. А сейчас говорит, что свяжется с деканом, потому что его, в нашем случае её, для того и выбирали.
- Надеюсь, вы им сказали, что у них плохой вкус на деканов…
Около девяти вечера к нам присоединились остальные. В том числе Михаил Русланович, который взял на себя роль переговорщика. Ближе к полуночи приехали представители управления. В шесть утра было объявлено о лишении Ксюши должности декана, все её распоряжения теряли силу, новым деканом стал старый добрый Михаил Русланович, а всех репрессированных, включая меня, вернули на прежние места. Патриотически настроенная молодёжь ликует, лидеры движения, включая пресловутого Лазарева, произнесли воодушевляющие речи во дворе университета. Судя по ним, мы опять вступили в светлое будущее. Чтобы больше никуда не вступить, поехал домой отсыпаться.