Глава 1. Всепоглощающая серость.
На дворе было лето. В то время, как в других городах было тепло и солнечно, в Уфе было пасмурно и душно. Иногда небо награждало этот город проливными дождями. Так было и этим вечером. Людей на улицах было мало. Кажется, никто не хотел выходить из своих домов. И виновата в этом была не только погода, но и обычная будничная серость, которая не развеивалась ни в каникулы, ни в праздники. Серо-голубое небо становилось еще тяжелее из-за теплых, почти черных, дождевых туч, ветер склонял к земле давно поникшие деревья, а непрерывные струи холодного дождя омывали большие серые, будто в пыли, здания. Екатерина шла по тихим улицам родного города, вокруг не было ни души, кроме, пожалуй, проживших почти всю жизнь, "синих" мужчин, играющих на лавочке в карты за очередную бутылку. Абсолютная тишина смешалась с тягучим, влажным воздухом и окутала все вокруг. Шаги, дыхание и биение сердца девушки звучали очень громко. Казалось, все, кто тогда сидел в своих домах, отчетливо слышали, как Катя проходила по их улице. Но ее это совершенно не волновало. Она неспешно шла к своему дому, погрузившись в раздумия и рассматривая нестабилизированную серую картинку окружающей ее действительности. Дождь лил уже несколько часов, из-за чего на асфальте появилось большое количество длинных, иногда глубоких луж. Каждый шаг девушки приходился на одну из них. Вода медленно заливалась в черные кожаные ботинки, одолженные у матери. Дорожная пыль, смешавшись с дождем, превратилась в грязь и, вылетая из под Катиных ног, попадала на ее одежду и обувь, оставляя грязно-коричневые пятна и разводы. Но ничего: ни дождь, ни грязь, ни всепоглащающая тишина не могли полностью отвлечь девушку от ее, таких же как погода, мрачных, серых мыслей. Екатерина медленно подходила к своему подъезду, погрузившись в свои мысли, но иногда отвлекалась, чтобы насладиться тем, что атмосфера ее города, погода и вечная серость так хорошо сочетаются с ее внутренним состоянием.
Вот девушка уже стояла возле входа в ее подъезд. Она быстро поднялась по ступенькам, нажала на домофоне "семьдесят" и начала ждать ответа. Стоять так пришлось пару минут. От холода и влаги по телу ползли мурашки, а звон уже отдавался болью в голове. Так и не дождавшись ответа, Екатерина достала из кармана ключ и открыла большую серую дверь, которая выглядела не так уж презентабельно из-за отлетающей от нее краски. Как только продрогшая и мокрая девочка зашла в подъезд - приехал лифт. Катя зашла в старую, грязную кабинку и нажала на кнопку "семь", имевшую по середине странной формы дыру, о происхождении которой никто ничего не знал. Лифт трясся и скрежетал, пока не остановился на нужном этаже. Девушка подошла к большой черной двери, ведущей в ее квартиру, вставила ключ в замочную скважину и, сделав два оборота по часовой стрелке, наконец попала к себе домой.
Свет от небольших цифровых часов, расположенных на старой микроволновке, немного пробивал тьму, окутавшую небольшой, не очень красиво обставленный зал, совмещенный с кухней. Екатерина кинула потрепанный, грязный и мокрый после прогулки рюкзак под круглый обеденный стол из светлого дерева, который казался таким же серым, как и все, из-за давящей темноты, захватившей квартиру, и упала на маленький жесткий диван. Девушка начала медленно погружаться в сон. Веки тяжелели, каждая клеточка тела расслаблялась, все звуки, окружающие ее, становились все тише, а очертания мебели, находившейся в комнате, пропадали в темноте. Катя будто бы проваливалась в другое измерение, но и оно, к большому сожалению, рисовало ей привычные серые образы, которыми была переполнена ее жизнь.
Глава 2. Это было ровно год назад.
Лучи утреннего солнца, попадавшие через кристально чистое окно, осветили комнату, немного развеяв привычную серость. Они смогли пробудить Екатерину, а все потому, что сильно раздражали ее глаза. Девушка, немного потерев заспанное лицо, села и начала оглядывать комнату в попытке восстановить в памяти то, что было вчера, и осознать то, что она уже проснулась. После пробуждения Катя всегда пребывала в каком-то забвении, пока окончательно не взбодрится.
Спустя некоторое время осознания происходящего, девушка решила разуться. Вчера она не сделала этого, потому что была сильно вымотана, не смотря на то, что не была загружена совершенно никакой работой. Иногда такое бывает. Ты устаешь не физически, а морально. Каждый день видеть перед собой одни и те же серые образы, жить по одному и тому же расписанию и не менять практически ничего - это очень утомительно. Но для Екатерины это было уже в какой-то степени привычным состоянием, в котором она находится, наверное, с самого начала более или менее сознательного возраста и до сих пор, а ей уже, к слову, восемнадцать лет. Она наклонилась к своим ногам, вечно ноющая спина издала слабослышимый хруст. Девушка быстро развязала шнурки, стянула ботинки и кинула их на небольшой коричневый коврик, лежавший у входной двери, на которой красовалось большое пыльное зеркало. Таким оно было не из-за того, что его долго не протирали, ведь при каждом удобном случае Нина Ивановна, как называли Катину маму их соседки, протирала это проклятое зеркало, которое вскоре становилось таким же пыльным, как было раньше. Уличная пыль, попадая в квартиру вместе с верхней одеждой и обувью, сразу же оседала на нем, из-за чего все, что оно отражало казалось еще более серым, чем было на самом деле. Порой Кате казалось, что она видит и без того скучную и однообразную жизнь через это пыльное зеркало, из-за чего существование кажется еще более бессмысленным, а свет и счастье еще более далекими.