И к огню подставляя ладонь
С просьбою погадать,
Слышишь, как расправляет крылья-скрижали молчанье.
И в молчаньи запутались сны,
Но им больше не стать тишиной.
…И приснился рыбак – его сети запутались в тине.
Изумрудной рекой
Станет вновь вопиющего голос в пустыне.
***
Рождение первого снега –
Тайна…
Я – брошенная телега,
А может быть волчья стая,
Голодная стая…
Спасеньем не станет пещера
Поднявшим к небу ночному морды
Весь день они слушают ветры,
А ночью уходят в горы,
И спят до рассвета в трещинах
И в них же рожают щенков.
Снег выбелит сумерки вещих снов …
Я - брошенная телега…
А может быть – стая волков.
***
Прилив планктоном-днями
Осядет на пещанном берегу…
Дождями-зеркалами –
Звенящий гул…
В нем, как в огне, расплавлен воск пророчеств
(Осколки многоточий)
И я – торгующий во храме.
***
Мерзлая трава в степи,
Жует ее старый конь.
Всадник пьяный мертвецки спит,
Ему жаром на веки дышит огонь.
Ему волосы путает иней,
Что быть может растает к утру.
Звон железнодорожных линий
Продевается в ветра дыру.
Конским хрипло-звенящим ржаньем,
Как сохой, разрезает сны.
И по темени-наковальне,
Как поземкою, стелется пыль весны.
Не размоет следы рекой.
Всадник пьяный мертвецки спит,
Его больше уже не знобит.
Умер старый калмыцкий конь.
Но оттает трава в степи.
Не хлебом единым
Мне приснилось беспризорника чумазое лицо.
Он мне шептал о чем-то.
Мы ехали… скрипело колесо –
Я не расслышал.
Я вытащил из тюфяка буханку хлеба,
Отломил кусок и протянул ему.
Он отказался. Посмотрел на небо...
Он чувствовал, что через пару дней суму он обменяет на тюрьму.
Тишина рассвета
Каменною думой,
Словно пыль, осела на оконное стекло.
***
Невод рыбак расстилал по брегу студеного моря;
Мальчик отцу помогал. Отрок, оставь рыбака!
Мрежи иные тебя ожидают, иные заботы:
Будешь умы уловлять, будешь помощник цapям.
А. С. Пушкин
…Усталый рыбак чинит сети,
Руки моет в закате;
Глаза ему сушит ветер…
Снится, будто лампады-рати
Снова тонут в свече-рассвете,
Что распалась на десять свечей,
А они слились в Плоть и Кровь…
Словом-миром казнит палачей
Милость…
Сети в руках – любовь.
Рождество
Метель. Следы овец в снегу
Звездами искрятся под ногами.
Меня сожгли уснувшего в стогу
Или на площади убили, закидав камнями.
Или ослеп я от степных ветров,
А может засмотревшись на огонь обрядов.
Я вымою глаза сырою совестью снегов.
И неотпетый, укрытый кусками мостов
Над мертвой рекою, лягу.
И мне приснится Человек –
На сандалиях его пыль пустыни.
И обрушит он берега мертвых рек,
Сбросит в пропасть соляной столп и говешки-святыни.
И увижу я тех овец,
Мира звезды в глазах пастухов.
Вечность Светом годичных колец
Выжжет саван седых бесконечных снегов.
***
Бездною – жар кадильный,
Звонами – шелест крыл.
Взгляд – стороною тыльной…
Страхом – сосновой коры
Лохмотья
Тлеют углями в горниле.
Веки заштопав сном…
Веки (обломки крыльев)
Размоет слезами – Великим постом.
***
Знаменем – на камень.
Слово-Полотно –
В неомытой ране,
Будто бы вино.
Сбросив дым побед,
Саван станет Знамя.
Четками горсть лет –
В неомытой ране…
***
Макулатура дней…
Стихи, как сны-мосты – не развести руками.
Когда опустишься в колодцы-голоса детей,
Вода удержит камень.
И блики снова станут перекрестком,
На камне вновь прочтешь ты: «Авва Отче…»
И воды станут воском.
И люди будут вновь потомками пророчеств.
***
Ви1димъ ќбw нн7э ћкоже
зерцaломъ въ гадaніи, тогдa же
лицeмъ къ лицY: нн7э разумёю t
чaсти, тогдa же познaю, ћкоже и3
познaнъ бhхъ.
1 Кор. 13:12
Как голос Словом был,
И прахом стал, а прах Вином стал в чаше…
И женщины две тысячи лет стирают пыль
Со стекол, через которые свет льется и крадется тьма, и ветер рвется в домы наши.
И Слово слышащий стал Камень.
(И трижды закрывал лицо…)
И тенью исцеляющей его он ныне между нами.
И мир – кибитки колесо…
VI
Міхаи1лъ же ґрхaгGлъ, є3гдA со
діaволомъ разсуждaz [препирazсz]
глаг0лаше њ мwmсeовэ тэлеси2,
не смёzше судA навести2 хyлна,
но речE: да запрети1тъ тебЁ гDь.
Иуд.1:9